Всего за 400 руб. Купить полную версию
Если представить сознание в виде такого футбольного поля, то самосознание, дух это мощный прожекторный луч, который сверху это поле освещает, блуждает по нему, высвечивает его. Это небесное око, которым мы наблюдаем самих себя.
Выше мы сравнили сознание с радиоприёмником. Тогда дух мы можем сравнить с тем, кто регулирует этот приёмник, настраивает его на нужную частоту. Наше сознание работает как голограмма. Голограмма это такая пластинка, которая при освещении лазером даёт трехмерное изображение предмета. Точно так же лазер духа освещает нашу душу, наш нафс, чтобы получилось изображение реальности.
Тут мы видим, насколько многомерным существом является человек. Он вбирает в себя все уровни большого космоса. Он имеет тело, состоящее из той же материи, что и минералы. Он имеет растительную и животную душу. У него есть разумная душа и ещё выше над ней есть дух, упирающийся в самые высшие пределы тварной реальности. Итак, Адам, человек объединяет в себе все возможности творения, всю иерархию форм от минимума до максимума. Как вибрирующая струна, протянутая от верха до низа, он занимает особое положение в тварном космосе созданный последним, наместником Бога, перед которым все ангелы совершили земной поклон.
Благодаря духу человек обладает свободой. Дух есть также способность отрицания, снятия любых наличных психических или физических состояний, возвышения над ними. Человек сущностно свободное существо. Из всех известных нам творений только человек способен снять, подвергнуть отрицанию любое наличное состояние внутреннего и внешнего мира. Человек как бы превосходит себя он всегда уже впереди себя самого. И в этом его главный парадокс. Он может сменить своё поведение на противоположное. Он может при нормальном состоянии психики переключить сознание с одной мысли на другую.
В отличие от животного, человек независим от физических и психических импульсов, он стоит «над» жизненным потоком. Как мы уже сказали, эта способность встать «над» самим собой называется также самосознанием. У животного есть сознание (правда, практическое, а не разумное), но нет самосознания нет центра, стоящего над его витальными реакциями и контролирующего их. Оно делает, но не знает, что делает, видит, но не знает, что видит. Животное не сознаёт себя, у него отсутствует «я». Оно не может подняться над своими психическими переживаниями, опредметить их и управлять ими. У человека же между влечением и действием присутствует «зазор», благодаря чему его поведение определяется не инстинктами и побуждениями, а ценностным выбором. Нет ни одного инстинкта, который целиком детерминировал бы наше поведение. Мы поступаем в соответствии с иерархией ценностей в нашем сознании, то есть в соответствии с нашими представлении о добре и зле, истине и лжи. Человек может принести себя в жертву своим представлениям об истине, хотя в этом не будет никакой пользы с точки зрения выживания или сохранения рода.
Благодаря духу, человек всегда выше самого себя, он может даже отделить самого себя от психического потока своего сознания. Его последующее психическое состояние не детерминировано предыдущим. Ни в один момент времени человек не совпадает с самим собой. Он, так сказать, «всегда уже выше себя». А потому и возможна такая вещь, как свобода. Человек единственное существо на этой земле, которое может решать. Что значит «решать», «решиться на что-то»? Значит отделить самого себя от своего предыдущего состояния, полностью порвать с ним, сделать себя чуждым ему.
Когда человек идёт и совершает самоубийство, то он его совершил, он несет за него ответственность, а не непрерывный поток мыслей в его голове. Почему? Потому что здоровый человек всегда может отделить одну мысль от другой, один образ от другого, он может вмешаться в цепь образов и ассоциаций в своем сознании.
И, кстати, шизофреник тем и отличается от здорового, что он не способен этого сделать. Он не может вмешаться в свой психический поток, тот существует сам по себе. У такого человека уже нет личности, он представляет собой просто мчащийся куда-то поток психических образов, мыслей, ассоциаций, над которыми он не властен. Ведь чем отличается бред сумасшедшего от нормальной речи? Отсутствием сознательного контроля над ней. Шизофреник тоже выражается человеческим языком, он тоже мыслит, как и мы, но он не способен контролировать это мышление. Мышление шизофреника, так сказать, мыслит само себя. А потому, когда психически больной человек совершает какое-то преступление, мы не обвиняем его в этом. Потому что он невменяем. Такого человека не наказывают, а лечат. Он не имеет личности, он не может отвечать за свои действия в том смысле, что он не может вмешаться в них, положить между ними границу, отделить их от себя. Мысли сами мыслят себя, действия сами действуют
В других частях этого цикла мы еще будем говорить о состояниях безумия и шизофрении, об истоках этой загадочной болезни.
Пока что для нас важно следующее. Как мы сказали, в нас есть некое высшее сверхчеловеческое начало, световой столб, лазерный луч, который мы называем рухом, «духом». За счет этого начала мы, почти никогда об этом не задумываясь, способны снять любое содержание нашего сознания, тем самым дистанцировав себя от самих себя. Только человек может сказать: «Я знаю, что я есть». Более того, он в состоянии сказать и «я знаю, что я знаю, что я есть» «Поверх» душевного потока выстраивается самосознающий и координирующий центр, который вмешивается в его течение и позволяет менять его направление по желанию личности. Животное полностью лишено подобной способности, потому что «вписано» в окружающую среду; оно «всегда здесь и теперь», составляя единство с внешним миром, один комплекс с ним (из-за этого у него нет и мира внутреннего). Напротив, для человека любая реальность выступает как лишь проявление неограниченного поля Возможности, образованного способностью отрицания. Мы отделены от мира и от самих себя и это наша главная особенность.
А потому у человека есть такие вещи, как «пространство» и «время». Он открыт к тому, что лежит за горизонтом его чувственного восприятия и потому ему знакома такая вещь, как абстрактное пространство, и к тому, что ещё не наступило, т. е. будущему и поэтому у него есть нечто такое, как время. Ведь было бы наивно, как это делает обыденное сознание, считать пространство и время категориями «самой реальности». Ни из какой рядоположенности предметов и ни из какого чередования событий самих по себе невозможно абстрагировать «пустые» формы пространства и времени, которые мы носим с собой, как черепаха свой панцирь, помещая в их координаты всё то, что встречается и воспринимается нами. У животного нет таких форм: оно видит предметы и сознаёт процессы, но не в состоянии «отделить» то и другое от себя самого, ибо не может подняться в самосознании «над» собой, подвергнуть себя и свои внутренние состояния негации, отрицанию. Оно слито с миром и самим собой; человек же одной своей половиной принимает мир и себя, а другой отрицает то и другое. Он одновременно «здесь и там», «по эту» и «по ту сторону». Мы «убегаем» от всего наличного и данного, хотим того или нет, и в этом бегстве, растягивая границы восприятия, порождаем абстрактные пространство и время без внешних границ. После этого такая априорная пространственно-временная сетка автоматически «набрасывается» нами на все явления и процессы, которые мы встречаем в своём опыте.
За счет этой бездонной свободы в нас наша жизнедеятельность носит не реактивный, а спонтанный характер. Мы не отражаем реальность, а продуцируем её в своём сознании создаем автономный внутренний мир значений, смыслов, чувств, который затем транслируем вовне через практическую деятельность. Мы мыслим, выстраивая над гераклитовским потоком восприятий абстрактное царство таких устойчивых эйдетических сущностей, находящих затем знаковое воплощение в языке. Параллельно объективной реальности, воспринимаемой органами чувств, мы возводим идеальный мир нашего «я», нашей личности.