Всего за 154.9 руб. Купить полную версию
Ба! Наум Куприяныч, какими судьбами?
В гостях у тебя задумал побывать, рад ты, или нет, а принимай, ответил тот. Да я и не один, работника своего взял проводить.
Добро пожаловать, дорогой гость, да и кстати у меня сват сидит, приподнимая с головы шапку, отвечал кузнец.
Спасибо на добром слове, сказал разбойник и пошёл за кузнецом в избу.
А мне что тут делать, я домой пойду, сказал каторжник.
Нет, уж, и ты заходи, милый человек, с хозяином пришёл, так от него не отставай, проговорил старик.
Староста, увидав Чуркина, входившего в избу, настолько обрадовался ему, что выскочил из-за стола, пошёл к нему на встречу, растопырив руки, и произнёс:
Наум Куприяныч, тебя ли я вижу! какими судьбами? Ах ты, мой голубчик, вот утешил, садись в передний угол, дай же мне расцеловать тебя.
Ну, после, на Святой поцелуемся, ответил разбойник, стараясь отклонить лобзание.
Нет, брат, поцеловаться нужно, настаивал на своём мужичок и влепил ему поцелуй.
Будет тебе, сват! Баба, что ли ты, на целованье-то разохотился? заметил ему кузнец.
С добрым человеком почему и не поцеловаться, усаживая за стол разбойника, бормотал мужичок. Садись, сват, поближе к нам, да угощай гостя, он к тебе впервые, кажись, пожаловал.
Спасибо ему, сколько раз звал, насилу-то удостоил, сказал хозяин дома.
Не приходилось, да я и не люблю надоедать, ответил разбойник, разглаживая руками на голове волосы.
Жена кузнеца поставила на стол две бутылки водки, настоенной какими-то травами, и поклонилась гостю.
Вот, Наум Куприяныч, старуха моя, отрекомендовал её кузнец.
Чуркин кивнул ей слегка головою. Кузнец налил по небольшому стаканчику спиртуозной настойки, чокнулся с собеседниками, и они выпили.
Осип всё время сидел у двери на лавке, опустив голову, и о чем-то размышлял; кузнец не забыл и его, подозвал к столу, налил ему стаканчик и сказал:
Выпей, брат, да не обессудь.
Я не пью, ответил каторжник, поглядывая на своего атамана.
Чего упираешься, пропусти, авось, не захмелеешь, ввернул староста.
Не хочу, буркнул тот и пошёл было от стола.
Пей, когда угощают, произнёс Чуркин.
Ну, за ваше здоровье, подняв стакан и, поднося, его к губам, протянул каторжник и выпил.
Валяй другую, предложил кузнец.
Нет, будет.
За здоровье жениха и невесты, сади!
Благодарствую, упирался Осип и отошёл на своё место.
А где же твой жених? спросил разбойник.
У невесты в гостях сидит.
Жаль, что я его не увижу.
Что ж, поздравить ты его хотел, так успеешь, на свадьбе, небось, не откажешься побывать?
Поздравить я его успею, попенять ему об одном хотел, затем и пришёл.
Осип глядел на него исподлобья и думал: «Охота атаману бобы-то с ними разводить, приказал бы мне, я знал бы, как ему попенять».
В чем такое? али он чем проштрафился против тебя, Наум Куприяныч? наливая стаканчики, полюбопытствовал кузнец.
Нет, хозяйку моего дома он обижает, напраслину на неё взводит.
Вот тебе и раз, да в чем такое? Говори, я ему потачки не дам.
Приказчика, гостя моего, впутал; за такие разговоры и в волостную потянут, вот что, сердито сказал разбойник и покосился на кузнеца.
Староста облокотился руками на стол и молчал:
Да что такое? Говори толком! стукнув кулаком об стол, крикнул кузнец.
Спроси у своего свата, он доскажет за меня.
Сват, а, сват, что ж молчишь? толкая старосту, горячился кузнец.
Нечего и говорить: сболтнул парень зря, вот и всё тут, сказал тот.
Не зря, а с умыслом сделал, вся деревня об том говорит, добавил Чуркин.
Я-то ничего не слыхал и не знаю. Ты, Наум Куприяныч, начал, так и договаривай.
Слушай, я всё скажу: у меня в гостях был приказчик с завода, а твой сын, черт его знает с чего-то, рассказывает по всей деревне, что Степанида-то приходила к моей хозяйке дома и там с приказчиком целовалась.
Ну, знаю, он и сам мне о том говорил, а я ему сказал: «важное, мол, дело! Поцеловалась, и ладно; губы-то небось у ней не отвалились». Охота тебе, Наум Куприяныч, в бабье дело входить! Давай-ка-сь, пропустим ещё по одной, да о другом о чем-нибудь покалякаем.
Староста поднял голову, взял за руку Чуркина и промолвил:
Не такая моя дочка, чтобы стала с кем целоваться; в законе Божьем воспитана. На смех кто-нибудь сказал жениху, а он поверил, и вышел дурак.
Не в том дело, он всей деревне о том рассказал, проворчал разбойник.
В этот момент в избу вошёл, сын кузнеца; он молча разделся, одёрнул рубашку, взглянул на Осипа и, заметив за столом Чуркина, поклонился ему; тот не удостоил его ответом, а только злобно окинул взглядом его фигуру и опустил глаза.
Ты что там, парень, на свою невесту напраслину выдумываешь, говоришь по деревне, что она с приказчиком у тётки Акулины к избе целовалась? сурово обратился к нему отец.
Да, батька, я сам это видел, всегда буду говорить правду.
Ты, знать, очумел, голубчик!
Очумел, так очумел, это дело моё.
Я вижу, ты палки давно не пробовал, так она, пожалуй, походит по твоим плечам, вставая из-за стола, сказал кузнец.
За такие дела и следует: не рассказывай, чего не было, подзадоривал старика Чуркин.
В разговор вмешалась старуха, начала защищать своего сына, с ней сцепился кузнец и в конце концов схватил со стены висевший на гвоздике кнут и кинулся на сына, а тот дал тягу из избы. Собеседники и Осип сгруппировались посредине избы; старуха взвыла голосом; кузнец рассвирепел, начал её бранить за потачку сыну, и через четверть часа гости удалились из избы.
Ловкую ты штуку подвёл, атаман, сказал Осип, возвращаясь восвояси.
Жаль, что жених увернулся из-под кнута; придержать бы тебе его.
Не догадался, атаман; кнутом его не проймёшь, а ты прикажи, я с ним расправлюсь по-свойски.
Погоди, понадобится, тогда скажу.
И озорник же он, как видно!
По делу-то он прав, я знаю, до кого ни доведись, зло возьмёт! Поцелуйся моя Ирина с кем-нибудь, ну, и капут ей сейчас.
Ты дело другое.
Да, а этот сосуля невесту не по себе выбрал, вот что, не ему бы ею владеть.
Ты, ведь, сам говорил, что ни ему, ни приказчику она не достанется?
Оно так и сбудется, а теперь так, к слову говорю, что она ему не пара, входя в ворота своего дома, заключил Чуркин.
Куда же ты, атаман? спросил Осип, заметив, что тот направился мимо крыльца избы.
К хозяйке на минуточку; надо же её успокоить и рассказать о том, чем кончилось моё посещение кузнеца, сказал он. Ирине скажи, что сейчас возвращусь.
На другой день неизвестно от кого деревенские обыватели узнали, что в доме кузнеца был Наум Куприяныч, и о том, что произошло от его посещения; языки прибавляли о взбучке отцом жениха за распространение нелепых слухов последним о своей невесте. Вести эти дошли и до Степаниды, которая выслушала их и сказала: «по делом ему, озорнику!
* * *
В Тагильском заводе приказчик складчика не спал ночей: он весь был занят мыслью о Степаниде. Предстоящая поездка за ней сильно озабочивала его, а главный вопрос для него был о том, в какой церкви обвенчаться, о чем он несколько раз советовался с урядником и наконец решил отправиться к своему приходскому священнику.
Выбрав вечерок, приказчик пошёл к нему просить благословения на задуманную им женитьбу.
Священник был дома и принял его, как подобает пастырю, с радушием, пригласил духовного сына своего в зал небольшого, но уютного домика, посадил на диван и сказал ему:
Ну, чем же тебя потчивать? Ты у меня гость хороший, но редкий.
Ничем, батюшка, я к вам на минуточку зашёл, посоветоваться, отвечал ему приказчик.
Совет советом, сын мой, а без чаю я тебя не отпущу, так уж у меня заведено.
Что ж делать, если вам угодно, перечить не могу.
Священник распорядился до хозяйству и, возвратясь в залу, спросил у гостя:
Ну как твой старик поживает, здоров ли он?
Ничего, батюшка, вашими молитвами живём, пока Бог грехам терпит.
Давно уж я твоего хозяина не видал.
Вольно же вам не побывать у нас.
Да ведь как его беспокоить? Человек он занятый делом, придёшь, да не во время, а «не во время гость бывает хуже татарина», как гласит пословица.