Всего за 399 руб. Купить полную версию
Но я должна знать. С такой аудиторией, как сегодня, мы долго не протянем.
И вот это ты называешь аудиторией? Какая прелесть! На пятичасовом я насчитала сорок семь человек.
Пег! Этого слишком мало!
Оливия, не дрейфь. Летом всегда меньше народу. И нам ли жаловаться? Хотели бы собирать стадионы устраивали бы бейсбольные матчи. Или раскошелились на кондиционер. Давай-ка лучше сосредоточимся на новом шоу: на следующей неделе премьера спектакля про южные моря. Если кордебалет начнет репетировать завтра с утра, ко вторнику управится.
Только не завтра с утра, возразила Оливия. Завтра у нас детская танцевальная студия. Я сдала зал.
Вот умница. Мне бы твою смекалку. Значит, завтра вечером.
И вечером нельзя. Я опять сдала зал. Под уроки плавания.
Пег оторопела:
Уроки плавания? Здесь?
Муниципальная программа. Детей из окрестных домов учат плавать.
Плавать? Оливия, они зальют сцену водой?
Разумеется, нет. Это называется сухое плавание. Уроки проходят без воды.
То есть плавание преподают как теоретическую науку?!
Вроде того. Обучают самым основам. Дети сидят на стульях. Все это оплачивается из городской казны.
Ясно. Давай так: сообщи Глэдис, когда зал свободен. Когда нет ни детских танцевальных классов, ни уроков сухого плавания и можно назначить репетицию, чтобы наконец запустить в работу шоу про южные моря.
После обеда в понедельник, с ходу ответила Оливия.
После обеда в понедельник, Глэдис! окликнула Пег приму бурлеска. Слышишь? Сможешь всех собрать?
Все равно я не люблю репетировать утром, буркнула Глэдис. Я не поняла, значит это «да» или «нет».
Ничего сложного придумывать не надо, Глэдди, сказала Пег. Кусочек оттуда, кусочек отсюда ты знаешь, как это делается.
Я тоже хочу участвовать, подал голос Роланд.
Все хотят, Роланд, ответила Пег и пояснила для меня: Ребята любят спектакли про экзотические страны, Вивви. Потому что в них самые красивые костюмы. В этом году мы ставили пьесы про Индию, китайскую горничную и испанскую танцовщицу. Однажды запустили мюзикл об эскимосской любви, но вышло не очень. Эскимосские наряды никого не украшают, мягко говоря. Сплошной мех, сама понимаешь. Тяжеленные такие. Да и песни не удались. Рифма «снежный нежный» повторялась столько раз, что под конец у всех уши разболелись.
Ты мог бы сыграть гавайскую танцовщицу, Роланд, с улыбкой заметила Глэдис.
Еще бы! Из меня выйдет отличная гавайская танцовщица! Роланд игриво покрутил бедрами.
О да, согласилась Глэдис. И ты такой тоненький, того и гляди ветром унесет. Нам нельзя стоять рядом на сцене: по сравнению с тобой я громадная жирная корова.
Ты и впрямь набрала вес, Глэдис, вставила Оливия. Не ешь все подряд, а то на тебе костюм лопнет.
Между прочим, еда фигуре не помеха! запротестовала Глэдис и потянулась за добавкой мясного рулета. Я в журнале прочитала. Толстеют от кофе! Вот его и надо ограничивать.
Тебе не кофе надо ограничивать, а мартини, ухмыльнулся Роланд. Пьянеешь с одного бокала.
Что правда, то правда, согласилась Глэдис. Это про меня все знают. Но посмотрим с другой стороны: если бы я не пьянела с одного бокала, в моей жизни было бы куда меньше секса! Она обратилась к подруге: Одолжи-ка мне помаду, Селия.
Та молча достала тюбик из кармана шелкового халата и протянула девушке. Глэдис накрасила губы самым сочным оттенком красного, который я только видела в жизни, и крепко расцеловала Роланда в обе щеки, оставив на них четкие отпечатки губ.
Ну вот, Роланд. Теперь ты самая симпатичная девчонка среди нас.
Роланд и не думал возражать. Он напоминал фарфоровую куколку и даже, кажется, выщипывал брови (что не ускользнуло от моего экспертного взгляда). Меня поразило, что он даже не пытается вести себя по-мужски. Во время разговора он манерно жестикулировал, точно юная дебютантка. И даже не вытер помаду со щек! Он будто сознательно хотел быть похожим на девушку. (Прости мою наивность, Анджела, в девятнадцать мне еще не доводилось сталкиваться с людьми, предпочитающими однополую любовь. По крайней мере, с мужчинами. Лесбиянок-то я видела сколько угодно. Все-таки год в Вассаре не прошел даром: даже я была не настолько наивной.)
Тут Пег переключилась на меня:
Итак! Вивиан Луиза Моррис! Чем же ты намерена заняться в Нью-Йорке?
Чем я намерена заняться? Да вот этим самым! Распивать мартини с артистками бурлеска, слушать рассказы о театре и сплетни мальчиков, похожих на девочек! А еще познакомиться с теми, у кого в жизни много секса!
Но вслух я этого, конечно, не произнесла. Мне удалось успешно вывернуться:
Для начала я хочу немножко осмотреться. Понять, что к чему.
Теперь все уставились на меня. Ждали продолжения? Но какого?
Я ведь совсем не ориентируюсь в Нью-Йорке, вот в чем главная беда, добавила я, чувствуя себя полной идиоткой.
В ответ на мою глупую реплику тетя Пег взяла салфетку и набросала на ней карту Манхэттена. Жаль, что я не догадалась сохранить тот рисунок, Анджела. Ни до, ни после мне не доводилось видеть схемы прелестнее. Тетя изобразила остров в виде кривой морковки с темным прямоугольником посередине, обозначавшим Центральный парк; тонкими волнистыми линиями были отмечены реки Гудзон и Ист-Ривер; значком доллара в самом низу Уолл-стрит; музыкальной ноткой вверху Гарлем, а яркая звездочка в самом центре указывала место, где мы сейчас находились: Таймс-сквер. Центр мира!
Вот, сказала тетя, теперь не заблудишься. Малышка, потеряться на Манхэттене невозможно. Просто читай названия улиц. Они пронумерованы по порядку проще некуда. И помни, что Манхэттен является островом. Люди часто об этом забывают. В какую сторону ни пойдешь, упрешься в берег. Увидишь реку поворачивай назад и шагай в противоположном направлении. Запросто сориентируешься. Тут и тупица разберется.
Даже Глэдис разобралась, поддакнул Роланд.
Полегче, солнышко, осадила его Глэдис. Я родом отсюда.
Спасибо! Я сунула салфетку в карман. А если вам нужна помощь в театре, я буду только рада поучаствовать.
Ты хочешь помочь? Кажется, Пег удивилась. Она явно на меня не рассчитывала. Интересно, что родители обо мне наплели? Что ж, тогда подключайся к Оливии в конторе, если тебе не претит бумажная работа. Счета и всякое такое.
Услыхав это предложение, Оливия побелела, и я, боюсь, тоже. Меньше всего на свете мне хотелось помогать Оливии, да и она не горела желанием брать меня в напарницы.
Или можешь работать в кассе, продолжала Пег, продавать билеты. Петь ты, конечно, не умеешь? Да и с чего бы. В нашей семье певцов отродясь не водилось.
Я умею шить, сказала я.
Наверное, я говорила слишком тихо, потому что никто даже не обратил внимания на мои слова.
Пег, а почему бы не записать Вивиан в школу Кэтрин Гиббс, где учат на машинисток? предложила Оливия.
Пег, Глэдис и Селия хором застонали.
Оливия каждую из нас пытается засунуть в школу Кэтрин Гиббс на курсы машинисток, пояснила Глэдис и поежилась в притворном ужасе, будто учиться печатать не легче, чем махать кайлом в лагере для военнопленных.
Кэтрин Гиббс заботится о повышении занятости среди женщин, парировала Оливия. Девушки достойны востребованной профессии.
У меня есть профессия, хоть я и не машинистка, возразила Глэдис. И я очень востребована! Востребована вами! Вы же сами меня и наняли!
Артистка бурлеска не профессия, Глэдис, ответила Оливия. Сегодня работа есть, завтра ее нет. Совершенно ненадежное занятие. А вот секретарши везде нужны.
Я не просто артистка бурлеска, с оскорбленным видом поправила Глэдис. Я ведущая солистка кордебалета. Ведущая солистка без работы не останется! И вообще, если у меня кончатся деньги, я просто выйду замуж.