Всего за 154.9 руб. Купить полную версию
Она не отвечала.
Ты разве не слышишь, Гвендолин? крикнул он. Положи наконец эту глупую карточку.
«А что за походка, думала Гвинни, и фигура!»
Она такого же роста, как и ты, Тэкс, прошептала она.
По мне, она может быть и двумя головами выше! крикнул он, Не слы
Она посмотрела на него:
Я слышала, простонала она. Ты говорил с папой. О тебе и обо мне, очень серьёзно!
Да, совершенно откровенно, глядя прямо в глаза, как мужчина с мужчиной.
Так, протянула она, как мужчина с мужчиной? Это, должно быть, очень скучно. Дай, пожалуйста, зеркальце, Тэкс.
Гвендолин, пытался он снова, я хотел бы тебя просить
Но она оборвала его.
Дай зеркало, Тэкс, слышишь?
Он подал ей ручное зеркало. Она снова накрасила себе щеки.
Скажи, Тэкс, только совершенно искренно, находишь ли ты меня очень красивой? Есть недостатки?
Он повернулся на кровати кругом и нетерпеливо щёлкнул языком:
Тса Конечно, ты очень красива! А недостатки? настаивала она. Я хочу знать, какие ты находишь во мне недостатки. Никаких? Что надо бы исправить?
Кое-что, воскликнул он храбро. Конечно, я бы всюду кое-что подправил. Ты слишком тонка, Гвендолин. На шее выступают кости. Твои руки ручки. Ты должна больше есть. От льда ни один человек не поправился, точно так же, как и от сосания пальца. А затем, твоя грудь и спина
Чего ты только не скажешь, смеялась она. Так ты и там уже смотрел?
Конечно, подтвердил он. При плавании. Тебе бы, в самом деле, следовало бы немного пополнеть, Гвендолин.
Быть может, ты и прав, согласилась она. Сколько, думаешь ты, я должна прибавить?
Он думал, колебался.
В фунтах я не могу точно сказать. Но грудь, знаешь, вероятно, красива, если заполняет всю ладонь. Не твою, а мою, может быть, даже немного больше. А сзади, ну вот так
Он описал в воздухе обеими руками дугу.
Они не шутили, а совершенно обстоятельно обсуждали все эти вопросы.
Возможно, что ты прав, заключила она. Я думаю, Эндри, конечно, значительно полнее.
Она отложила зеркало и снова взяла фотографию.
Вот видишь, торжествующе сказал он, бери с неё пример. Он продолжал. Итак, я говорил с твоим отцом, глядя ему прямо в глаза. Он совершенно согласен, ему это подходит: и чем скорее, тем лучше
Она не отводила глаз от карточки.
Что ему подходит? спросила она безучастно.
Свадьба! крикнул он. Мы согласились предоставить решение тебе. Решай, пожалуйста, Гвендолин, лучше всего сейчас же. Для меня это очень важно, а для твоего отца ещё более. Ты доставишь ему этим огромную радость. Он так буквально и сказал. Сделай ему удовольствие он этого действительно заслуживает. В конце концов, твоя мать умерла, и он единственный родитель, который у тебя имеется.
Ах, вздохнула она, об этом я ещё и не подумала. Я всегда верила, что у меня их дюжина.
Тэкс наморщил лоб.
Ты всегда смеёшься надо мной! воскликнул он недовольно. Ты отлично знаешь, что я этим хотел сказать. Пожалуйста, ответь мне: да.
Она протянула:
Не думаешь ли ты, что я должна стать немного толще?
Нет, решил он, это вовсе не необходимо. Я уж тебя подкормлю.
Да, сказала она, и тогда ты захочешь меня обнимать. А ты знаешь, Тэкс, что я не могу этого переносить.
Господи Иисусе! вскричал он. Это же пройдёт! Позволь мне сначала немного, совсем легко поласкать тебя ты увидишь, как ты скоро к этому привыкнешь!
Ты так думаешь Тэкс? ответила она. Но ведь ты вот не хочешь, чтобы я ела лёд и говорила: увы!
В полном отчаянии он крикнул:
По-моему, ты можешь день и ночь только то и делать, что стонать «увы», сосать кусочки льда и обсасывать свой палец!
Затем он взял себя в руки. Голос его прозвучал нежно и деликатно:
Скажи «да», Гвендолин! Ты ведь мне сама сказала, что я нравлюсь тебе больше всех других из молодёжи, которую ты знаешь.
Гвинни подтвердила:
Да, Тэкс, ты нравишься мне больше всех. Именно потому, что ты глуп, я переношу тебя. А ты даже не догадываешься, как невероятно туп ты иногда бываешь. Поэтому мне хочется тебе обещать: если я когда-либо выйду замуж за мужчину, то он будет носить имя Тэкса Дэргема.
Хорошо, воскликнул он, очень хорошо, но скажи же мне, когда
Она резко перебила его:
Вовсе не «когда», Тэкс! Довольно уже этих глупостей. Ты никогда больше не заговоришь со мной об этом, пока я тебе не разрешу. Слышишь: никогда больше ни единого слова! Надеюсь, ясно? И ты меня вполне понял?
Он ничего не понимал. Совершенно оробевший, он поник головой и прошептал:
Да, как хочешь, Гвендолин.
Она легко пошлёпала его по руке, почти с нежностью:
Вот так хорошо, мой мальчик. А теперь ты можешь идти.
Он тотчас же повиновался и встал.
Подожди ещё, Тэкс, остановила его она. Можешь ты протелефонировать по моей просьбе? Вызови Она подумала: Вызови Спринг, 6688. Спроси мисс Войланд. Скажи ей, что ты видел её карточку и нашёл её чрезвычайно красивой
Но я же ей не представлен, возразил он.
Делай, что я говорю! воскликнула она.
Он повиновался, взял трубку телефона, стоявшего на ночном столике, вызвал указанный номер. Ему ответил мужской голос. Дэргем спросил мисс Войланд.
Что? крикнул он. Не здесь, говорите вы? Выехала?
Гвинни подскочила на кровати и вырвала у него из рук трубку.
Здесь Гвинни Брискоу, крикнула она возбуждённо. Эндри, мисс Войланд, съехала? Когда же? Где она?
Благодарю вас. В «Plaza». Благодарю, очень благодарю!
Она выпустила трубку и повалилась на подушки. Её снова охватила жгучая боль: она выгнулась, скрючилась.
Дэргем поудил в миске, нашёл последний кусочек льда, всунул его ей в рот. Понемногу она успокоилась.
Лучше тебе? спрашивал он.
Она кивнула головой и искала что-то взглядом.
Где твои цветы? Принеси их сюда!
Он сделал это, подал ей.
Она не взяла цветы.
Орхидеи! вздохнула она. Я их не люблю. Любит ли Эндри? Она продолжала громче: Ты должен сейчас же поехать в «Plaza». Передай цветы для мисс Войланд.
Но, Гвендолин, протестовал он, я ведь их для тебя
Она тряхнула головой:
Тэкс, Тэкс! И всегда ты должен противоречить! Разве не можешь ты когда-нибудь сделать немедленно, что тебе говорят?
Он собрался идти. Когда он уже был в дверях, она снова окликнула его:
Позови сестру, здесь нет больше льда, увы!
Она лежала тихо, как красивая кукла из раскрашенной слоновой кости. Медленно выползла левая рука из подушек, и большой палец очутился у красных губ.
* * *
Эти цветы Эндри Войланд и нашла в своей комнате, когда поздно вечером пришла в отель. После своего визита в Централ-Трест, она поехала в Коламбия-Серкль и хотела пройти в «Plaza» парком через 59-ю улицу. Почувствовав себя нервной и беспокойной, Эндри взяла такси и проехала в Эбби Инн. Там она отпустила автомобиль, зашла в кафе и выпила чаю. Хотела собраться с мыслями, все обдумать, но её мысли разбегались, испарялись в тумане. Расплатившись, она пошла по шоссе назад в Нью-Йорк, надеясь по дороге взять такси. Но не нашла ни одного.
Ей пришлось идти пешком. Она устала. Непривычная свежесть октябрьского воздуха охватила её и вызвала головную боль. Она окликала каждый автомобиль, ехавший в город, но большинство были переполнены, ни один не остановился.
Ей стало обидно: более пяти лет она в этой стране и ни разу не имела собственного автомобиля.
Наконец какой-то автомобиль остановился. Изнутри слышались смех и шум.
Возьмите меня с собой, крикнула она.
Куда? спросил человек у руля.
«Plaza», ответила она.
Хорошо, в «Plaza», засмеялся он добродушно. Всегда хорошо, если экипаж полон.
По-видимому, эта весёлая компания ездила за город, где они могли и выпить. В автомобиле сидели три парня и четыре девушки все пьяные. Она втиснулась среди них. Один, смеясь, взял её к себе на колени, схватив прямо за тело. Все пели и мычали. Две женщины ругали друг друга, ссорились и сквернословили. А парень за рулём гнал, как сумасшедший.
Нечаянные толчки, от которых она-не могла уклониться, и вдобавок намеренные прикосновения, от которых она не могла защититься. Девушка, сидевшая рядом, охватила её шею руками, бормоча: