Всего за 199 руб. Купить полную версию
Так она и увидела их ладью, которая, вынырнув из-за замыкавших бухту скал, повернула к берегу. Сердце девушки заколотилось, хотя она и ждала чего-то подобного. Сейчас она снова увидит его, и
На правившей к берегу ладье сидело трое двое мужчин гребли, третий держал шест, нащупывая им дно. Когда ладья вышла к прибрежной отмели, он отбросил шест, соскочил в воду, погрузившись по пояс в прибойную пену, и начал медленно тянуть ладью, постоянно оглядываясь вперед. Мегам понимала смысл его действий сделанная из просмоленной коры, обтягивавшей каркас из ветвей, лодка была быстрой и легкой в управлении, но её обшивка оставалась хрупкой. Они долго в свое время выбирали, раня руки, крупные и острые камни из этой части берега, стараясь сделать место безопасным, но все равно следовало быть осторожным.
Барг! выкликнула она, не сдержавшись, и один из вылезших на берег мужчин оглянулся в её сторону. Он смотрел на неё несколько мгновений, пока второй мужчина не толкнул его локтем. Тогда он кивнул ей и снова повернулся к ладье, которую они осторожно разворачивали на мокром песке.
Нельзя мешать мужчинам, когда они выполняют мужскую работу Мегам знала это, и, подавив желание подойти к ним, неподвижно стояла на своем месте. Море по-прежнему искрилось закатными бликами, чайки, разогнанные людьми, вновь осторожно приближались, но девушка сейчас не видела этого. Только вчерашнюю ночь, дрожащий белый свет с неба, стекающий по черни древесных стволов и руки Барга, его губы и голос. Он сказал, что знает, как убедить старших тех, кто прошлым летом ясно сказал им, что слюба не будет. Обряд соединения двоих не проводится для тех, чьи родители братья и сестры. Но он сказал, что можно изменить это и убедить их, сказал, что
Иди сюда, Мегам! голос хлестнул её по ушам, заставил сердце подскочить, поможешь нам нести раковины.
Она поспешила к ладье. Конечно, это был Барг хорошо придумал. Девушке нельзя помогать мужчинам с их работой но носить улов она может вполне.
Берись за корзину, оттащим её к хижинам, проговорил Барг, вытирая рукой лоб. Он сейчас стоял перед ней почти голый, лишь на бедрах была узкая полоса из размятой кожи, скроенная в передник и Мегам вновь почувствовала жаркую волну, пробежавшую по телу куда-то вниз.
Бери, повторил Барг грубо, хотя глаза его задержались на ней дольше, чем того требовали обстоятельства, Тхвими и Лар, заканчивайте с ладьей, мы отнесем это к кострищам.
Один из рыбаков поднял голову от лодки, которую он как раз подпирал камнем.
Мы потом отнесем сами, Барг, давай сначала укрепим ладью. А ты, повернулся он к Мегам, но второй юноша прервал его:
Пусть несут, Лар, там не много. С ладьей сами управимся.
Он говорил отрывисто, но, когда он взглянул на Барга, по его губам пробежала кривая полуулыбка.
Берись за тот край корзины, Мегам, проговорил Барг, поднимай и понесли.
Сейчас, пока никого вокруг не было, он сидел перед ней на пеньке, там, где кусты загораживали хижины. Внезапно его жесткость и грубость слетели, и Мегам опять увидела юношу, который был лишь на два лета старше её самой с коротко обрезанными, торчащими во все стороны волосами и разводами соли на крепкой, смуглой груди. Барг смотрел на неё своими большими, почти черными глазами, и Мегам почувствовала тянущую, сладкую боль внизу живота.
Лов был удачен? спросила она, как надо было спрашивать вернувшегося из моря, но юноша лишь нетерпеливо дернул головой.
Добыли немного раковин да две рыбины у одинокой скалы, сама видишь. Слушай, Мегам Нам уже надо что-то решить, некоторые догадываются.
Тхвими? спросила Мегам, почувствовав быстрый укол страха.
Тхвими знает, но не расскажет. А вот в Ларе я так не уверен. И в других. Никто из старших не слепой.
Девушка молчала, ожидая дальнейших слов, но Барг тоже выжидал, рассматривая её. Наконец, он нарушил молчание:
У нас почти не сталось острого камня, и Герм говорит, что выменять его в Стене тоже нельзя. Значит, придется плыть на острова.
Мегам посмотрела ему в глаза.
Ты уйдешь в море? спросила она, чувствуя, как что-то тянет в глубине её чрева, но там же
Ликшури никто не видел с прошлого лета, прервал ей Барг, а камень нам нужен. И не только он. Слушай, Мегам, я все решил. Отец говорил мне, как идти до острова, где много острого камня. Он ходил. И Тхвими со мной согласен. Мы поплывем туда, и я вернусь с камнем и прочим и тогда, в белую ночь, когда меня спросят, какой награды нужно попрошу разрешить слюб. Тхвими поднимет голос за меня, и может Лар, и
Не надо, тихо проговорила девушка, Барг, не уходи к далеким островам, прошу тебя. Море неспокойно. Никто не знает, что там встретит.
Ты что, давно выходила на берег? в нетерпении прервал её юноша, море как раз спокойно, уже вторую луну как почти неподвижно. Мы дойдем до дальних островов за три дня, по пути будем ночевать на скалах, отец говорил где. И так же вернемся назад. И когда мы пригоним ладью, полную острого камня, они выслушают нас!
Барг, не надо, повторила девушка, ночью я слышала, как говорили мертвые. Что-то плохое ждет нас. Оставайся здесь.
Мертвые всегда говорят по ночам, Барг только пренебрежительно качнул головой, я знаю, что надо делать, Мегам. И я просил совета у отцовского черепа, и ходил к морю в темную ночь. Мы доплывем до земли острого камня, и все будет хорошо.
Барг, снова начала она, но юноша быстрым жестом положил ей руку на щеку, потом скользнул вниз по шее.
Старшие сейчас с козами, тихо проговорил он, открой тело. У нас есть время.
Глава пятая
Это был день боли, один из тех, к которым Хашма, как она думала, уже привыкла. Чрево болело, где-то внизу и справа, тупо и тошнотворно, но иногда отдаваясь острым уколом например, когда она резко разгибалась. Во рту стоял вкус мокрой меди, и его нельзя было ничем прогнать.
С прошлого времени дождей, когда появилась боль, женщина уже успела понять, что обращаться к духам предков и Невидимой матери бесполезно, и сейчас просто ждала своего времени. Люди Стены часто умирали после таких болей, а ведь она и так немолода. Её старшая дочь Лукад уже под защитой духов нового рода и несет ребенка от своего мужчины. Зато совсем юна младшая Хин, и что станется с ней?
Боль не мешала Хашме выполнять привычную работу, и её руки, пусть и медленнее, чем обычно, замешивали с водой ячменную муку, бросали очищенные ягоды можжевельника в сосуд, до половины наполненный водой, толкли в пыль сухую охру
Здоровья и спокойного сна твоим детям, Хашма, прозвучал голос от двери, дозволь мне войти.
Тень упала на полосу льющегося через проем утреннего света, но Хашма даже не повернулась.
Входи и говори, Гонаб, сказала она, осторожно высыпая бурую охряную пыль в небольшую тарелочку из светло-красной глины.
Сухие ветви, устилавшие пол у входа, сдавленно хрустнули, тень на полу качнулась и поползла. Хашма, наконец, повернулась к входу.
Я ждала, что ты придешь, она проглотила часть, где говорилось о детях.
И знала, что я хочу сказать? усмехнулась гостья, но Хашма покачала головой:
Мы все сейчас говорим об одном, о совете, что будет в день тонкой тени, и о том, что надобно делать народу Невидимой матери.
Я хочу не просто говорить с тобой, Хашма, Гонаб подобрала свою длинную юбку, так, что открылись крепкие колени, я хочу тебе показать кое-что. Пойдем со мной.
Сейчас? Хашма на мгновение вышла из своего равнодушия, покрывавшего свербящую боль где-то в глубине, я видела все, что должна была видеть в Стене.
Все? Гонаб впервые улыбнулась, и улыбка вышла недоброй, а когда ты последний раз смотрела на хранилище?
Хашма только покачала головой в ответ. Обе знали, что за запасы зерна в ямах отвечает Гонаб, она говорит с другими матерями, отмеряя им, сколько нужно. Хашма же привыкла полагаться на дочь, которая просто приносит время от времени полный сосуд.