Гриценко Олег - Сказки славянских народов. Украинский фольклор стр 4.

А Катигорошек догадался, что они надумали сделать,  привязал к верёвке камень и кричит:

 Тяните меня!

Они подтянули высоко, а потом и бросили камень только бах!

 Ну,  говорит Катигорошек,  и вы хороши!

Отправился он бродить по подземному миру.

Идёт, идёт, а тут набежали тучи, как ударит дождь с градом. Он и спрятался под дубом. Вдруг слышит на дубе пищат грифята в гнезде. Он влез на дуб и укрыл их сермягой. Прошёл дождь. Прилетает большая птица гриф, тех грифят отец.

Увидел гриф, что дети укрыты, и спрашивает:

 Кто это вас укрыл?

А дети отвечают:

 Если не съешь его, скажем.

 Нет,  говорит,  не съем.

 Вон там человек сидит под деревом он укрыл нас.

Гриф прилетел к Катигорошку и говорит:

 Скажи, что тебе нужно,  я всё дам: впервые у меня дети живы остались. А то всегда стоит улететь, и птенцы в гнезде от дождя и града погибают.

 Вынеси меня,  говорит Катигорошек,  в другой мир.

 Ну хорошую ты мне задачу задал. Но делать нечего, надо лететь. Возьмём с собой шесть кадушек мяса и шесть кадушек воды. Когда будем лететь, если я поверну голову направо, то ты мне в клюв кусок мяса кинешь, а поверну налево водой напоишь, а то я не долечу и упаду.

Взяли они шесть кадушек мяса и шесть кадушек воды, сел Катигорошек на грифа полетели.

Летят, летят, повернёт гриф голову направо Катигорошек кинет ему в клюв кусок мяса, а налево водой напоит. Долго так летели вот долетают до этого мира

Гриф домой возвращается, а Катигорошек отправился искать своих товарищей. А они уже прибыли к отцу царевны, живут у него и ссорятся друг с другом: каждый хочет на царевне жениться, никак не помирятся. Как раз в это время Катигорошек приходит.

Они испугались, а он говорит:

 Вы меня предали, должен я вас наказать!

И наказал.

А сам женился на царевне и живёт себе.

Котик и петушок

Жили-были котик да петушок и побратались. Понадобилось котику пойти по дрова, вот и говорит он петушку:

 Ты, петушок, сиди на печи да ешь калачи, а я пойду по дрова, а придёт лисичка, то не отзывайся.

Ушёл.

Прибежала лисичка, стала петушка из хаты выманивать:

 Братец петушок, открой! Братец петушок, открой! А не откроешь, оконце выбью, борщок съем и тебя заберу.

А петушок в ответ:

 Тоток! Тоток! Не велел коток.

Выбила лисичка оконце, съела борщок и схватила петушка. Несёт его, а он кличет котика, поёт:

Вот услыхал котик, прибежал, отнял петушка, принёс домой и опять наказывает:

 Смотри ж, петушок, как придёт лисичка, не откликайся, я теперь уйду дальше!

И ушёл.

А лисичка уж и бежит. Стук-стук в оконце!

 Братец петушок, открой! А не откроешь, оконце выбью, борщок съем и тебя заберу.

А петушок всё:

 Тоток! Тоток! Не велел коток!

Выбила лисичка окошко, съела весь борщ и его схватила, несёт. А петушок снова:

Пропел раз не слышит котик; запел второй раз, погромче. Прибежал котик, отнял его, принёс домой и говорит:

 Теперь я пойду далеко-далеко, и как ты ни кричи, а я не услышу. Молчи, не откликайся лисичке.

Ушёл, а лисичка тут как тут.

 Братец петушок, открой! Братец петушок, открой, а не откроешь, оконце выбью, борщок съем и тебя возьму.

А петушок:

 Тоток! Тоток! Не велел коток!

Выбила лисичка окошко, съела борщ и его схватила. Несёт, а петушок поёт раз, второй, третий. Котик не услышал, а лисичка понесла петушка домой.

Вечером приходит котик домой нет петушка. Он крепко огорчился, а потом сделал себе маленькую бандуру, взял торбу, молоток и пошёл к лисичкиной хатке, встал и заиграл:

А лисичка паляницы[3] пекла. Вот не вытерпела старшая дочка и говорит:

 Мама, пойду я посмотрю, кто это так ладно играет, и паляницу возьму.

А лисичка говорит:

 Ступай!  и дала ей паляницу.

Дочка вышла, а котик цок, да по лбу её, да в писаную торбу, и снова играет.

Вот вторая лисичкина дочка выбежала из хатки, а котик цап её за виски да в писаную торбу, а сам на бандуре играет да так жалобно поёт:

Выбежала третья, а он цап её за виски. Выбежала четвёртая, он и её тоже. Выбежал сынок Пилипок, а он и его. Сидят теперь все пятеро лисенят в писаной торбе.

Завязал тогда котик торбу верёвочкой, идёт в Лисичкину хату. Вошёл, видит лежит петушок еле живой. Пёрышки на нём поободраны и ножка оторвана. А в печи уже и вода греется, чтобы было в чём петушка сварить.

Схватил котик петушка за хвостик и говорит:

 Братец петушок, встрепенись!

Встрепенулся петушок, хотел было на ноги подняться и закукарекать, да не может. Нету одной ноги. Взял тогда котик оторванную ножку, приставил её, пёрышки воткнул в хвост. Петушок вскочил, закукарекал.

Вот тогда поели они всё, что было в Лисичкиной хате, горшки-миски побили, а сами домой воротились.

И живут себе счастливо там и сейчас и хлеб жуют, а петушок теперь, что бы котик ему ни говорил, во всём его слушается. Беда разуму научила.

Лошадиная голова

Жили себе дед да баба. У деда была дочка, и у бабы была дочка; были обе уже на возрасте. Не любила баба дедову дочку: всё, бывало, её, бедняжку, бранит и над нею издевается, да ещё, бывало, и деда науськивает, чтобы грыз свою дочку. Вот пойдут, бывало, обе девки на посиделки, бабина дочка всё только с хлопцами балует, пока те и прядево ей сожгут и пряжу порвут, а дедова дочка всё там работает прядёт или что другое делает, а уж ни минуты без дела не сидит.

Вот возвращаются они под утро домой, дойдут до перелаза, а бабина дочка и говорит дедовой:

 Давай-ка я тебе, сестричка, пряжу с веретеном подержу, пока ты перелезешь!

Та возьмёт и отдаст ей веретено с пряжей, а она вбежит поскорей в хату к матери.

 Погляди,  говорит,  мама, сколько я напряла, а та, такая-сякая, всё только с хлопцами гуляла.

А матери только этого нужно напустится сразу же на бедняжку:

 Ах, ты, такая-сякая, ты ленивица, работать ты не умеешь!

А та, бедная, только плачет.

Чем дальше, баба всё пуще и пуще ненавидит падчерицу. Вот баба и говорит раз деду:

 Отведи да отведи ты свою дочку в лес: пускай её там звери съедят. Она ленивица, делать ничего не хочет, пускай пропадает.

Дед долго отказывался, жалко было ему дочку, да что ж с бабой поделаешь? Она его крепко в руках держала, и он её, как ведьмы, боялся.

 Что ж, собирайся, дочка, да пойдём,  говорит дед.

А баба уж так рада-радёшенька, словно праздник ей настал. Так проворно по хате суетится и харчи готовит.

 Вот это тебе, дочка, я и мучицы завязала, в одном узелочке пшеничная галушечки или что другое когда сваришь, а это пшенцо на кулешик и сало.

Забрала старикова дочка харчи, заплакала да и пошла с отцом. Шли-шли, до леса дошли. Видят дорожка.

Отец и говорит:

 Пойдём по этой дорожке. Куда она приведёт, там тебе и жить.

Пошли. Далече уже отошли от опушки, а лес густой, дремучий, что и просвету нет. Вдруг глядь лощинка, а там пасека и землянка.

Вошли в землянку:

 Добрый вечер!

А дед встаёт с печи и отвечает:

 Здравствуйте, люди добрые!

Вот поговорили, разузнал, что за люди такие и зачем сюда забрались. Так, мол, и так, сказывают. И просит отец того деда, чтобы принял к себе его дочку.

 Ну что ж, дочка, оставайся,  говорит,  будем тут вдвоём жить. Летом я буду на пасеке сидеть, а ты тут себе огородик устроишь и будешь себе копаться да на зиму всякую всячину готовить. А зимою, хотя пчёл и домой забирают, а я всё-таки тут живу вот и будет нам с тобой веселее, лишь бы твоя охота.

Вот побеседовал отец ещё маленько с дедом и говорит дочке:

 Рассмотри ж, дочка, что тебе мать дала, да и за работу принимайся навари ужин, а я пойду дровец нарублю.

Кинулась она к узелочкам, глядь: в одном пепел, а в другом кусок кирпича с печки. Она так и заголосила.