Всего за 419 руб. Купить полную версию
Ах да, мадемуазель Найт, произнес детектив и вытащил из внутреннего кармана блокнот и карандаш. Я хотел обсудить некоторые сведения, которые вы предоставили мне ранее. Он пролистал исписанные страницы: должно быть, он сделал заметки после разговора со мной и Джулией.
Хорошо, я готова. Мой желудок сжался, и я вспомнила, что оставила виски на кухне, когда варила кофе.
Вы и мадемуазель Тереза Лоньон вместе вышли из квартиры Чайлдов в во сколько, вы сказали? Он заглянул в свой блокнот.
В два часа, ответила я, пытаясь не обращать внимания на заинтересованные взгляды всех присутствующих.
И никого поблизости не было, когда вы оставили ее у входной двери.
Нет, инспектор. Я больше никого не видела.
А как насчет других гостей вечеринки? Они оставались наверху, или вы ушли последней?
Наверху оставалось несколько человек. Кажется, они не собирались расходиться.
Мервель покрутил в руке карандаш, но вместо того, чтобы писать что-либо в блокноте, засунул карандаш между двумя страницами и достал из кармана небольшой конверт.
Итак, вы никогда не встречали мадемуазель Терезу Лоньон и никогда не слышали о ней до вчерашнего вечера. И разговаривали с ней, только когда вместе спускались в лифте. Верно, мадемуазель Найт?
Да, я так и сказала. Я наблюдала, как его ловкие пальцы извлекают содержимое конверта. Я увидела ее впервые прошлой ночью, и мы почти не говорили.
Тогда, мадемуазель, может быть, объясните мне, почему в кармане у Терезы Лоньон было это?
Я посмотрела на бумажку и почувствовала, как кровь отхлынула от моего лица. Это был канцелярский бланк с тисненым логотипом дедушкиного банка. Кто-то написал на нем мое имя и адрес.
Но самым шокирующим и необъяснимым было то, что это был мой почерк.
Глава четвертая
Я не знаю, пробормотала я, ненавидя себя за то, что заикаюсь, но еще больше ненавидя то, что Мервель загнал меня в тупик.
Я отчаянно желала хлебнуть виски, которое по-прежнему стояло на кухне.
Инспектор смотрел на меня. Его глаза цвета морской волны были холодными и бесстрастными. Мне казалось, что его взгляд пригвоздил меня к стулу.
Вы не можете отрицать, что это довольно странно: в кармане мертвой женщины находился листок с вашим именем и адресом. На канцелярском бланке «Лё Банк Мэн-Сен-Лежер» банка, носящего имя вашего дедушки.
Это странно, я не отрицаю, пролепетала я. Мое беспокойство немного улеглось, когда я поняла, что Мервель не знает, что это мой почерк. Но я не представляю, зачем Тереза носила это в кармане. Как я уже сказала, я никогда ее не встречала и даже не слышала ее имени до прошлой ночи.
Какое совпадение, что она ушла с вечеринки вместе с вами, заметил инспектор, по-прежнему приковывая меня взглядом к стулу.
Скорее неудача, чем совпадение, возразила я. Я не имею к ее убийству никакого отношения, инспектор, даже если у нее в кармане были мое имя и адрес.
Вы не знаете, кто мог написать это или передать мадемуазель Лоньон? поинтересовался Мервель.
Проклятие. Я попала впросак. У меня не было намерения лгать полиции, но и уличать себя дальше я не хотела.
Позвольте мне, monsieur le inspecteur? К счастью, дедушка спросил прежде, чем я успела ответить. Его тонкая, покрытая венами рука была твердой, когда он протянул ее за бумагой.
Не сводя с меня взгляда, Мервель передал ему лист:
Почерк явно не французский.
Я сглотнула. Он был прав. Европейское чистописание с его аккуратными засечками, орнаментальными завитками и скрещенными семерками стилистически отличалось от того, чему нас учили в Америке.
Да. Потому что это написала я.
Мервель кивнул, как будто другого ответа и не ожидал.
И ты это кому-то отдала, констатировал дедушка как раз в тот момент, когда инспектор собирался сделать очередное важное замечание. Или выдвинуть обвинение. Тем не менее Мервель почтительно молчал, пока мой дедушка говорил: Табита, кому ты передала эту бумагу?
Я покачала головой:
Не помню, дедушка. Мне жаль. Видите ли, я посмотрела на Мервеля, я занимаюсь репетиторством, преподаю французский язык нескольким американским семьям здесь, в Париже. Я пару раз записала свои данные для этих потенциальных клиентов, и я не знаю, кому предназначалась именно эта бумага.
Мервель кивнул, но я не понимала, поверил он мне или нет. Не то чтобы у него была какая-то причина мне не верить, но он казался таким непреклонным. Таким подозрительным.
Я сжала руки на коленях и спрятала их в складках шерстяной юбки в надежде, что он не заметит. Оказаться на допросе у полицейского после того, как я увидела окровавленное тело убитой женщины было гораздо неприятнее, чем я себе представляла.
Будьте добры, назовите фамилии семей, которым вы передали свои данные, попросил Мервель.
Видите ли, я записала свое имя и адрес на шести или семи разных бумагах и передала их Полу Чайлду, чтобы он отнес их в офис. Я уверена, вы в курсе, что он работает в посольстве в Службе безопасности США. Мы условились, что он передаст их тем, кому интересны мои услуги. У меня нет никакой возможности узнать, откуда взялась эта конкретная бумага или как она попала к Терезе.
Мервель выглядел неудовлетворенным.
Понимаю. Но по крайней мере вы могли бы назвать имена тех, кого вы сейчас обучаете, или тех, кому вы предлагали свои услуги.
Разумеется. Меня охватил ужас при мысли о том, как почувствуют себя семьи, которых я обучала, когда их начнет допрашивать полицейский инспектор. Наверняка они не захотят заниматься французским с молодой особой, замешанной в расследовании убийства. Дядя Раф похлопал меня по руке, я вздохнула и немного успокоилась.
Прости, ma petite. Он сжал мои пальцы и посмотрел на Мервеля. Вдруг существует какой-то другой способ решить этот вопрос, кроме как вовлечь в это дело клиентов Табиты, инспектор? Наверняка вы понимаете, что это ввергнет их в шок.
Другого способа не существует, если только мадемуазель Найт каким-нибудь образом не идентифицирует эту бумагу, ответил Мервель. Или, по крайней мере, не объяснит, зачем мадемуазель Лоньон хранила ее у себя.
Я поморщилась:
Дайте-ка я еще раз на нее взгляну.
Дедушка протянул мне бумагу. Когда инспектор Мервель впервые мне ее вручил, я на нее едва взглянула, настолько я была потрясена и обескуражена.
Что это? удивилась я. Я вертела лист в руках в надежде найти хоть какую-нибудь зацепку, чтобы понять, кто передал записку Терезе: пятно от вина или кофе, остатки лака для ногтей или губной помады Тут что-то написано на обороте. «Детройт». Я посмотрела на инспектора Мервеля. Вы не заметили эту надпись на оборотной стороне? возмутилась я, даже не пытаясь скрыть раздражение.
Естественно, заметил, ответил он в той беззаботной французской манере, которая могла как привлекать, так и раздражать. В данном случае она раздражала. Это ведь так, мадемуазель, non? Вы из Детройта?
Он произносил название города как «Де-труа», как сказал бы любой истинный француз вместо англизированного «Дии-тройт», на котором говорили коренные жители Мичигана.
Да ну, я из маленького городка неподалёку. Бельвиль.
Значит, мадемуазель Лоньон, вероятно, отметила для себя город вашего происхождения, продолжал инспектор. Или кто-то, кто рассматривал возможность брать у вас уроки.
Да, согласилась я.
Было бы очень полезно составить список имен тех, кто проявил интерес к вашим услугам, мадемуазель, решительно заявил Мервель.
Тереза могла забрать этот листок прошлой ночью в квартире Чайлдов, проговорила я в последней отчаянной попытке отговорить его от получения имен моих клиентов.
Вы предполагаете, что эта бумага с написанными вами данными вчера вечером все еще находилась у месье Чайлда? Вы сказали, что он отнес все бумаги в свой офис для распространения, напомнил Мервель.