Всего за 249 руб. Купить полную версию
Герб Дубенских, утвержденный департаментом геральдии Сената после 1788 года по проекту потомков основателя города
Андрей Ануфриевич Дубенский
Автограф Андрея Дубенского
Реконструкция Виктора Бахтина
Через казачьего голову и атаманов конных и пеших казаков воеводе подчинялось все Красноярское казачье войско. Для сельского населения уезда представителями воеводской власти выступили особые приказчики присудов мелких административно-территориальных единиц уезда. Приказчиками воевода назначал обычно за мзду местных дворян и детей боярских, то есть казачью старшину. Караульной службой и вообще порядком в самом городе ведал особый городничий из местных же казаков. Воеводская администрация во всех конкретных вопросах, особенно связанных с несением повинностей и служб, опиралась на выборную по слободам, присудам, селениям и городам сословную общинную администрацию в лице крестьянских и посадских старост, сотских, десятских, мирских раскладчиков и целовальников.
Воеводы в своей деятельности, с одной стороны, руководствовались особыми наказами центральной власти, а с другой местными условиями и обстоятельствами. Вся Сибирь вошла в состав Российского государства, когда в нем утверждалось крепостничество. На далекой восточной окраине центральная власть волей-неволей оказалась не только в роли публичной власти, но и коллективного крепостника-помещика. Чтобы пресечь или хотя бы ограничить служебные злоупотребления, присылаемым в Сибирь чиновникам из «природных» дворян центральная власть не разрешала заводить вотчины или поместья, промыслы, заниматься торговлей. Казачьей и имущей верхушке сибирского общества запрещалось иметь крепостных людей и скупать земли. С другой стороны, соблазнительной выглядела возможность монопольно получать все доходы от богатейшей Сибири. Ведь одна пушнина, по подсчетам красноярского историка П. Н. Павлова, в лучшие годы давала до 24 процентов всего государственного бюджета страны. Поэтому сибирский воевода не только занимался текущим управлением в уезде, но и, в отличие от российских воевод, выступал в роли доверенного приказчика казны и организатора государственного хозяйства своего рода уездных вотчин, в котором, по справедливому мнению советского историка П. И. Малахинова, руками пашенных крестьян, посадских и казаков выращивали хлеб, гнали вино, варили пиво, вываривали соль, в кузницах и мастерских изготавливали сельскохозяйственный инвентарь и прочие «зделья» из железа, меди и олова, торговали казенным вином, табаком, солью и собранными на таможнях различными товарами.
Вдали от центра такие широкие функции воевод приводили к разнузданному произволу и насилию и придавали Сибири черты своеобразной казенной вотчины. Вместе с тем нельзя согласиться с мнением некоторых историков о том, что в Сибири административный гнет стоил крепостного права. Реальная жизнь вносила свои существенные коррективы, да и сама центральная власть мало доверяла воеводам, почти ежегодно их сменяла, поощряла челобитчиков, «наряжала» строгие розыски по жалобам с мест. Воеводы подчас и шагу не могли ступить без служилой «верхушки» города и уезда, которая входила во все звенья местного аппарата управления.
На штатной казачьей службе были почетные звания дворян и детей боярских московского и сибирского списка, которые с конца XVII в. добивались передавать от отца к сыну. В Красноярске дворянами и детьми боярскими в начале XVIII в. служили представители 1520 семей, в том числе Нашивошниковы-Суриковы, Елисеевы, Еремеевы, Дардаевы, Терентьевы, Цыренщиковы, Замятнины, Иконниковы, Красиковы, Толщины, Жаровы, Юшковы, Таракановские. В 1720 г. им принадлежало 17 дворов. По-прежнему сибирские дворяне и дети боярские выступали низшей администрацией: в крестьянских волостях-присудах они были приказчиками и комиссарами, на границе ведали караулами, на таможнях отвечали за исправный сбор торговых пошлин, в ясачных волостях собирали ясак, знающие грамоту сидели в канцеляриях. Их административно-полицейские функции, особенно у живших в городах, с ростом населения расширялись. Некоторые из служилой и имущей верхушки имели значительные хозяйства, используя труд пленных иноземцев и кабальных русских. Однако они не имели статуса российских дворян, кроме состоящих в московском списке.
Макет Красноярского острога, XVII в.
Красноярский краевой краеведческий музей
В приказной избе
Репродукция картины С. В. Иванова
Живя в городе и уезде, красноярские казаки составляли одну общую организацию общинного типа и делились на пешие и конные десятки, полусотни, сотни. Служилые регулярно собирались на свои казачьи круги, ежегодно распределяли между собой разные службы: участие в военных походах, ясачный сбор, таможня, годовая служба, сопровождение казенных грузов, караулы при учреждениях, на винокурнях, заводах, мельницах и так далее. Причиненный казне материальный ущерб мог возмещаться сообща. Казачий круг распоряжался общим и выморочным имуществом, свободными сельскохозяйственными угодьями, отведенными казакам. Выбираемый казачий голова утверждался воеводой и подчинялся ему. Казачьи дети, пройдя специальную подготовку у выбранных для этих целей отставных детей боярских, обычно заступали на места и оклады своих отцов.
Эскиз В. И. Сурикова «Красноярский бунт 1695 года»
Русский музей
Казаки не платили прямой налог и получали годовое казенное жалованье деньгами, хлебом, солью, но достаточное только холостым. Из-за военной опасности и тягот службы в конце века немногие каждый десятый красноярский служилый вместо хлебного оклада занимались хлебопашеством (от 15 до 40 десятин всех угодий, и за излишки вносили отсыпной хлеб). За доходы от лесных и рыбных промыслов и торговли они платили 5-процентный сбор и таможенные пошлины.
Представляя ветви законной власти и управления, защищая свои должностные и имущие права, уездные казачьи войска Сибири нередко легитимно вступали в конфликт с воеводами. Столица шла на это, чтобы в отдаленной окраине контролировать, как бы снизу, деятельность воевод. Поэтому русские, в первую очередь казаки, в Сибири с ХVII в. традиционно считали себя «государевыми людьми», обязанными блюсти «государеву пользу», препятствовать ошибочным действиям местных властей, защищать свои права от крепостнических замашек присылаемых дворян.
В историю народных движений XVII в. в Сибири город вошел как оплот массовых выступлений казачества. «Государевы слуги» красноярские казаки надолго получили прозвище «бунтовщиков». В 1631 г. казаки из-за несвоевременной доставки хлеба убили атамана Якова Кольцова и даже намеревались расправиться с енисейским воеводой. В середине 1660-х гг. 3040 бессемейных казаков самовольно ушли в Забайкалье, а некоторые из них дошли до Амура и обосновались в вольном Албазинском остроге.
Самым длительным в истории Сибири вооруженным выступлением была так называемая Красноярская шатость 16951700 гг. Казаки, поддержанные частью посадских и некоторыми ясачными из подгородных улусов, отказали от воеводства «лихоимцу» Алексею Башковскому и послали выборных в Москву просить хорошего воеводу. Но им, как бы в издевку, назначили родного брата Алексея Мирона. Выражая общее мнение, казак Игнатий Ендауров на увещевания Башковского не уподобляться примеру разинских бунтовшиков заявил: «Степан де Тимофеевич пришел на князей и на бояр, и на таких же воров, как и ты, Мирон». Красноярцы несколько раз изгоняли присылаемых из Москвы воевод. Одного из них, Семена Дурново, они чуть не убили. Восставшие «драли» его «за волосы, и под бока, и по щекам били», затем посадили в наполненную до половины камнями лодку и оттолкнули от берега.