Всего за 249 руб. Купить полную версию
Для «того острожного строения, надсмотру над служилыми людьми и пашенными крестьянами» повелевалось послать из Сибирского приказа особый «наказ», в котором предписывалось «на р. Абакан в пристойных местах, где б от внезапного неприятельского приходу было безопасно и к селению крестьян, осмотря пригородные и хлебородные места в близости к лесам и ко всяким местам поставить острог».
Сборными пунктами для служилых людей были Томск и Красноярск.
Через полгода интенсивной подготовки весной 1707 г. из этих городов выступила почти тысяча служилых с различными припасами. Томские и кузнецкие служилые люди во главе с Ильей Цицуриным пошли «сухим путем» через степи с обозом из 15 телег. Енисейские и красноярские служилые разделились на две группы. Основная масса служилых во главе с енисейским сыном боярским Василием Чемесовым поплыла вверх по Енисею, красноярцы на восьми парусных дощаниках, енисейцы на девяти. Так как казенных дощаников не хватило, то многие поплыли на своих лодках и «каюках». По доношению И. Цицурина, красноярские служилые прибыли на 80 судах, а енисейские на 50.
Небольшой же конный отряд в 70 человек во главе с красноярским сыном боярским Кононом Самсоновым 9 июля направился по правой стороне Енисея «тайгою, ельником, грязями, камениями и степью» кратчайшим путем к р. Котку-Карасу, которая впадает слева в Енисей против р. Бирь «у камня Батенев бык или Иржи». Там он должен был встретиться с отрядом И. Цицурина. От устья Маны К. Самсонов приказал «ополчаться войсковым ополчением а при ночевке учинял по воинскому обыкновению табор, ставил отъезжие и становые караулы», так как дальше вверх по Енисею пошли «немирные киргизские землицы».
На одиннадцатый день пути отряд К. Самсонова, переправившись через Енисей недалеко от камня Батенев бык, соединился с томскими и кузнецкими служилыми людьми. После длительного обсуждения, где заложить острог, 21 июля объединенный отряд, соблюдая все меры предосторожности от нападения, медленно двинулся вверх по Енисею. Еще на подходе к р. Абакан «для обыска» места под «острожное строение» был дослан специальный отряд из 80 человек. 27 июля И. Цицурин и К. Самсонов уже были в назначенном месте и четыре дня ждали дозорщиков, которые, вернувшись, объявили, что на р. Абакан, особенно в ее устье, «место низменное и места для хлебного обзаводу нет».
Посоветовавшись вновь «меж томскими, кузнецкими и красноярскими людьми», И. Цицурин с К. Самсоновым решили «отступить» от р. Абакан и ставить острог ниже по Енисею. Место было выбрано «на 20 верст от устья Абакану пониже камня Турану на правой стороне во близости к лесам и к селенью пригодное, а во близости того места есть хлебородные места малое число». Однако на пути к намеченному месту им предстояло преодолеть Енисей. К. Самсонов в донесении сообщает любопытные подробности о переправе: «делали 29 лодок и на те лодки тес тесали и делали паром и переправлялись за реку Енисей августа 2 числа». На следующий день прибыли по Енисею остальные енисейские и красноярские люди, которым И. Цицурин тотчас «учинил смотр». Вместо 200 енисейских служилых насчитывалось уже 170. Все красноярские и енисейские казаки имели пищали и по 1 фунту свинца и пороха.
Одновременно с постройкой острога Илья Цицурин и Конон Самсонов заботятся о «приведении под высокую государеву руку немирных землиц». Они посылают шестерых красноярских служилых людей во главе с Романом Торгашиным в окрестные улусы. К 30 августа Торгашин привозит в острог «лучших людей» 20 человек. В результате переговоров «лучшие татары» обещали платить по 6 соболей с человека, дали двух заложников «аманатов» из «лучших родов», договорившись менять их ежемесячно.
С основанием Абаканского острога (с. Краснотуранское, ныне в зоне затопления Красноярского водохранилища) в подданство России были приведены оставшиеся после угона енисейские киргизы из ближних к укреплению улусов Тубинской землицы. Судя по значительным масштабам экспедиции, мерам предосторожности в походе и при строительстве острога в верховьях Енисея местные и центральные власти со строительством Абаканского острога не считали край присоединенным. Поэтому там «на житье до указу» оставляли значительный по тем временам гарнизон в количестве 375 человек. Одновременно в новопостроенный острог разрешили переселиться всем «охочим казачьим детям и отставным служилым» с семьями. Однако служилые тоже не верили в «замиренность» Киргизской землицы, поэтому местные власти не смогли выполнить ни эти, ни более мягкие предписания относительно службы и поселения в Абаканском остроге. Дело закончилось обязанностями Красноярского казачьего войска ежегодно посылать в острог 100 казаков-годовальщиков[12].
«Новая ландкарта разграничения между Российской Империей, Сибирскими Землями и Китайскими Владениями»
«Атлас Всероссийской Империи. Собрание карт И. К. Кирилова» (СПб., 17221737 гг.)
Это издание с измененным названием авторской карты геодезиста П. Чичагова. На карте представлена геополитическая обстановка в Южной Сибири, которая разрешена только в 1728 г. Кяхтинским миром.
Красноярский острог накануне Второй шатости. Управление и социальные отношения
Красноярский острог, основанный в 1628 г. 303 казаками во главе с сыном боярским Андреем Ануфриевичем Дубенским, был выдвинут далеко на юг от основного ареала русского расселения в Енисейской Сибири. Почти 100 лет острог оставался в основном военным щитом, прикрывавшим русское население Томского, Кузнецкого, Енисейского уездов и Среднего Енисея от набегов князей енисейских киргизов, которых направляли северо-монгольские алтын-ханы и калмыцкая Джунгария (Ойратия).
В 1631 г. Красноярский (в первые годы и Новокачинский) острог стал центром уезда, в состав которого вошли населенные земли, простиравшиеся на юг от Казачинского порога (Подпорожной слободы) до Западного Саяна, на востоке до р. Уды и на западе до Чулыма. С 1629 г. Красноярский уезд подчинялся разрядному городу Томску, а в 1677 г. вошел в состав Енисейского разряда. С 1708 г. уезд Сибирской губернии; в 17131715, 17221782 гг. уезд (дистрикт) Енисейской провинции Сибирской губернии, с 1783 по 1797 г. Томской области Колыванской губернии Колывано-Воскресенского наместничества.
Вся полнота власти в городе и уезде по-прежнему принадлежала воеводе (с 1713 г. коменданту), которого присылал центр из числа родовитых российских дворян в дворцовых чинах стольников, окольничих и даже бояр.
В помощь воеводе для ведения письменных дел давался «дьяк с прописью» или же подьячий, который заведовал делопроизводством особой приказной избы. Дела в ней разделялись на три стола. В одном были сосредоточены «книги денежного и товарного приходу», а также челобитные, выписи и «иные какие дела»; в другом (хлебном) «хлебного приему и расходу книги и в приеме хлебных запасов и соли, и великого государя в жалованье красноярских всяких чинов служилым людям и во всякие неокладные расходы»; в ведении третьего (ясачного стола) был «денежный расход до ясачного сбору в соболиную казну». Грамотных людей, знавших делопроизводство, всегда не хватало, поэтому пищиков, младших подьячих, а нередко и старшего подьячего воевода подбирал из местных ссыльных или казаков. Так, с 1650 г. в Красноярской приказной избе сидел ссыльный подьячий Посольского приказа Василий Еремеев, служивший до этого шесть лет казаком в красноярском гарнизоне. Еремеев вызвал жгучую ненависть многих красноярцев, неоднократно писавших на него «изветные челобитные», обвиняя в различных «обидах» и «измене».