Всего за 349 руб. Купить полную версию
Мой противник немного выше меня ростом, гораздо здоровее физически; у него крупное, полное лицо с большим носом, и, едва начался бой, парень, словно нарочно, принялся подставлять его под мои удары: бой он закончил с разбитым носом
Много еще я провел тренировочных боев. Но все это были учебные, а не настоящие бои, которые нужно выиграть, находясь на ринге один на один. Мы еще только готовились к таким боям.
Часто после окончания занятий Иван Павлович заводил беседы, которые надолго оставались в памяти.
Из его рассказов я узнал, что раньше существовали две боксерские школы английская и американская. Англичане, родоначальники бокса, стремились к тому, чтобы выигрывать за счет точности ударов. О силе они не беспокоились. И поэтому часто уходили с ринга побежденными, не имея ни единого синяка, хотя и получили очень много ударов. Ведь судья в боксе учитывает не силу ударов, а только их количество и точность. Позднее такой стиль бокса получил распространение в Скандинавских странах, и одно время эта школа называлась даже не английской, а норвежской. Ученики этой англо-норвежской школы стремились боксировать на дальней дистанции и избегать ближнего боя. Ведь задача ближнего боя прежде всего измотать противника. А разве измотаешь его ударами, которых он почти не чувствует? И стойка англичан сильно отличается от той, которой пользуемся мы. Руки они выставляют далеко вперед, почти не сгибая их в локтях. Такими руками сильного удара не нанесешь. Зато гораздо удобнее нанести несколько ударов легких и точных. Недаром же этих боксеров прозвали «фехтовальщиками».
Совсем другая школа была у американцев. У них одно время «формула боя» была не по количеству раундов, а просто до нокаута. И естественно, это определяло их тактику: боксеры американского стиля старались нанести пусть один удар, но зато такой силы, после которого противник на ноги уже не встанет. Вполне понятно, что они стремились боксировать больше в ближнем бою, где удары бывают короче, быстрее, а следовательно, и сильнее. Мы уже знали, что в боксе силу определяет быстрота. Все эти объяснения тренер обычно иллюстрировал личным показом.
Те из нас, кто знал физику, с помощью Ивана Павловича научились легко определять силу удара по определенной формуле. Мы учились вкладывать в удар силу не только руки, но и всего туловища.
Много рассказывал Иван Павлович о первых боксерах России. У нас в стране бокс стал развиваться сравнительно поздно. Первый чемпионат был проведен незадолго до революции. Чемпионом тогда стал Нур Алимов, выступавший под прозвищем Кара-Малай. Но это были лишь первые шаги. Вообще же успехи бокса начались после революции, и связаны были они с именем замечательного советского спортсмена, заслуженного мастера спорта Константина Васильевича Градополова. Он первым из советских боксеров получил признание за границей.
Отличительной чертой советской школы бокса уже тогда являлось стремление творчески соединить то лучшее, что есть и в английской, и в американской школах. Именно по такому пути шли наши ведущие боксеры: Яков Браун, Виктор Михайлов, Николай Королев, Сергей Щербаков, Лев Вяжлинский, Николай Штейн, Лев Темурьян, Евгений Огуренков.
Во всех рассказах нашего тренера сквозила идея, что в боксе самое главное мыслить на ринге. Наш бокс не отрицает сильного удара. Но сильный удар должен быть следствием игрового преимущества на ринге. Бокс, конечно, не «игра» в буквальном смысле. Но «переиграть» противника тоже важно. И на все это дается всего девять минут: три раунда по три минуты. Так боксируют спортсмены-любители во всех странах мира. И в эти короткие минуты надо не только разгадать замысел противника, но и противопоставить ему свой более надежный для тебя и неприемлемый для того, кто находится в противоположном углу ринга.
Не меньшее внимание уделял в своих беседах Иван Павлович умению выбрать дистанцию. Англичане, например, любят боксировать на длинных, американцы на коротких дистанциях. Нас учили выбирать дистанцию, пригодную для каждого отдельного случая. Если противник выше тебя иди на сближение, если он ниже старайся не подпускать к себе. Если противник агрессивен работай на контратаках, точно выбирая нужный момент для удара. Ведь за защиту в боксе даются такие же полновесные очки, как и за нападение.
Я аккуратно записывал эти беседы в дневник. (Кстати, привычка вести спортивный дневник сохранилась у меня на долгие годы.)
Все казалось ясным и понятным, а первого настоящего боя нам еще не давали. Мне нечем было похвалиться перед Борисом, который регулярно задавал мне один и тот же вопрос:
Как успехи? Почему синяков нет?..
Я отделывался тем, что молча поднимал большой палец: отлично, мол. Это не было обманом. Иван Павлович перевел меня в старшую группу группу «мастеров», как мы ее называли, где занимались более подготовленные ребята. До этого я приходил в зал пораньше, чтобы посмотреть, как боксируют «мастера». Невольно любовался техникой Алексея Перова, мечтал научиться вести бой, как он. Был еще один боксер, Гена Голиков, который запомнился мне с тех нор. Перед боем он стоял в углу ринга с видом бедной овечки, которую должны через несколько минут заколоть А потом разносил противника в пух и прах.
Я жаждал боя. К этому времени я чувствовал себя настоящим спортсменом. Как ни странно, это чувство появилось после того, как мне купили настоящий саквояж, чтобы носить в нем спортивную форму.
Появление саквояжа совпало со знаменательным событием моим первым боем. Когда я вошел в зал, Иван Павлович был уже там. Он пошел ко мне навстречу:
Сегодня у нас встреча с командой «Трудовых резервов». Ты участвуешь. Одевайся быстро.
Наконец-то первый бой! Я обрадовался и тут же заволновался. Как хочется выиграть именно первый бой! От волнения еле попадал руками в майку. Ребята помогают и, конечно, советуют:
Ты его сразу клади. У тебя же удар
Оделся, вышел в зал. Слушаю Ивана Павловича, а в глазах все рябит. Побегал, попрыгал, подошел к мешку. Слышу, о ком-то тихо говорят:
Ну, этот сейчас даст
Стараюсь не смотреть на ринг, где уже начались первые бои. Наконец слышу:
На ринг вызывается Шатков
Пролезаю под канаты. Нам предстоит провести два раунда по две минуты. Смотрю на соперника: у него глаза от волнения круглые, такие же, как, видимо, и у меня. Иван Павлович что-то говорит о дистанции, ударе слева. Гонг и я все забыл
Кажется, я совершенно не владел собой и махал руками так, как это делает утопающий, не умеющий плавать. Соперник мало чем отличался от меня. Так мы и закончили этот бой, который больше походил на драку молоденьких петушков. Я так устал, что еле держался на ногах в своем углу, повиснув на канатах. И вдруг о ужас! судья говорит:
По ошибке гонг дали на тридцать секунд раньше. Бой продолжается!
Я твердо был уверен, что едва отпущу канаты, так сейчас же свалюсь. Снова ударил гонг, и я поплелся к середине ринга навстречу такому же уставшему сопернику. Мы снова принялись махать руками, иногда бессильно повисая друг на друге. Наконец спасительный гонг. Судья поднял мою руку:
Юный боксер Геннадий Шатков. 1947
Победил Геннадий Шатков!
Улыбающийся Иван Павлович потряс меня за плечо:
С крещением тебя!
Я почувствовал себя счастливым. Дорога на ринг была открыта.
Юношеские годы
Этот год для меня был знаменательным не только в спортивном отношении. Незаметно занятия в секции наложили отпечаток на весь распорядок дня и в какой-то степени на мой характер, на мое, так сказать, духовное формирование.