Всего за 176 руб. Купить полную версию
Николь провела ногтем по прозрачному стеклу и то зловеще заскрипело. Потом она медленно сняла с рук зачарованные кольца и браслеты. Отражение в зеркале поменялось: черты заострились. Ничего не осталось от мягкой нежной округлости щёк, теперь о её скулы теперь можно было порезаться. Глаза наполнились искрящимся зелёным огнём. Губы заалели слишком ярко.
Золото волос уступил место красному пламени модный цвет «сидхи-скарлетт». Подобный оттенок модницы-красавицы безуспешно пытались достичь при помощи красок. Волосы не только поменяли цвет, они сделались длиннее и гуще. В человеческом обличье золотистые локоны едва доходили до плеч, во втором же образе густой соблазнительной волной вились до пояса.
Сальма перед смертью взяла с дочери слово, чтобы та, как не сложилась жизнь, никогда не отрекалась от своей человечности. Дать слово матери казалось нетрудно. Николь выросла среди людей и кроме знаний о том, что Тьма плещется в её крови, с ночными тварями её ничего не связывало. Возможно, благодаря подарку матери анимагическим браслетам и кольцам, которые девушка носила, не снимая. Но её предупреждали, что после инициации их действие может быть не стабильным.
Отца Николь никогда не видела. Мать рассказала, что связала своего любовника клятвой не появляться в их жизни и никак в ней не участвовать. Когда мама умерла, отца в городе не было, но на похороны явился один из его демонов. Представился сводным братом. Убитая горем, девушка не спешила контактировать с пугающими её родственниками.
Меня зовут Клод. Запомни это имя. Придёт время, когда тебе понадобится моя помощь, сказал он, протягивая Николь визитку. Когда это случится, сможешь найти меня по этому адресу.
Он приходил ещё несколько раз, но всякий раз она делала всё возможное, чтобы не затягивать тягостные визиты. Николь верила, что, пока её сила не инициирована, ничто не помешает ей жить как обычный человек. И так оно и было. Она жила скучной, размеренной, счастливой жизнь обывателя, чем была вполне счастлива.
Рано или поздно твоя сила проснётся, предупреждал Клод. Вместе с её пробуждением появятся вопросы, на которые в людских книжках не сыскать ответы. Тогда ты придёшь. Буду рад оказать тебе услугу, маленькая сестричка.
Ни у кого из людей Николь не слышала такого голоса. Густой и мелодичный, он будто окутывал с ног до головы; пушистым мехом скользил по коже убаюкивал, соблазнял, успокаивал. И это заставляло нервничать.
Николь хотелось бы ему возразить, но в глубине души она знала Клод прав. Это время придёт.
И оно пришло. Время вопросов и ответов. Николь не доверяла инкубу-Клоду от слова «совсем» для овцы последнее дело доверять хищнику. Но больше обратиться за помощью было не к кому.
Перед тем, как отправляться в опасную авантюру, Николь решила навестить могилу матери. Ей, как никогда, не хватало мудрых советов, дружеского, тёплого участия и безусловной любви, которую дарила ей только Сальма.
Кладбища Уэлллиг, где нашла последнее пристанище одна из первых ведьм города, было не только местом упокоения, но представляло собой роскошный парк с уникальной архитектурой. Жители приходили сюда, чтобы вспомнить предков, побыть в уединении, просто отдохнуть. Здесь покоилось множество знаменитых людей искусства: поэты, художники, писатели, артисты и музыканты.
Старинную часть кладбища отличали гробницы, созданные в лучших традициях готики. Деревья разрослись здесь густо, как в лесу. Каменные надгробия и статуи увило плющом. Всё придавало месту жуткий, но живописный вид.
Новую часть можно смело было причислять к самым красивым местам в городе: живописные аллеи с аккуратно подстриженными кустарниками, памятники, удивляющие изысканной красотой.
Когда Николь впервые увидела памятник над могилой матери, она была им поражена. Фигура высилась в человеческий рост. Лицо закрывала каменная вуаль, руки разведены в стороны, словно она противостояла жестокому порыву ветра или намеревалась взлететь.
«Смерть не сломила тебя освободила.
Без тебя целую вечность эта Вселенная пуста», гласила эпитафия.
Николь не сомневалась в том, чья рука оплатила всё это и чьему перу принадлежала эпитафия.
Говорят, демоны не знают любви, но Николь, глядя на памятник матери, не могла не видеть, что неведомый, ужасающий отец, по крайней мере для одного человеческого существа точно сделал исключение. Да и Сальма, хоть всегда предостерегала дочь, рассказывала об опасности тёмного дара, никогда не сказала об её отце ни одного плохого слова.
Здравствуй, мама.
Николь положила на каменную плиту принесённые с собой цветы. На нём уже лежали две кроваво-алые гвоздиками. Они всегда здесь лежали свежие, словно только что срезанные.
Я пришла попросить у тебя прощение и получить благословение. Хотя знаю, ты бы не одобрила моего решения, но я должна, наконец, обрести вторую половину себя. Нас обеих пугало моё темное наследие. Мне сейчас страшно я ужасно боюсь. Я не хочу быть чудовищем. Помню, ты хотела видеть меня хорошей. И я хочу быть такой ради нас обеих. Но невозможно бегать всю жизнь! Ты учила меня, что в магии всё как в жизни. Что, если не открывать в плотине шлюзы, однажды воды станет слишком много и тогда она снесёт всё на своём пути. Чтобы сохранять контроль, нужно уметь сбрасывать негативную энергию. Но, с другой стороны, пока не трогаешь проклятое лихо, она спит тихо. Я не уверена, что поступаю правильно. Мне хочется сказать себе, что у меня сейчас нет выбора; что меня принуждают поступить неправильно. Но на самом деле выход есть всегда. И сейчас их даже несколько. Я могу обратиться к отцу, сказав, что меня принуждают, мне угрожают и знаю не спрашивай, откуда! знаю, он вступился и помог. А ещё я могла бы сбежать, но бежать глупо. От себя ведь не уйти? На новом месте останутся старые проблемы. Я не побегу. Пришло время заглянуть в Бездну? Что ж! Я загляну. Либо проиграю, либо сумею победить мой самый тайный страх.
Николь замолчала, прислушиваясь к окружающему её миру с почти животной чуткостью.
Она жадно ловила хоть какое-нибудь движение. Хоть что-то, что можно было бы принять за знак с той стороны. Но мир оставался до комка в горле простым и обыденным. Никаких знаков или голосов.
Если бы ты только знала, как я скучаю, мама! Как мне плохо без тебя. Кажется, всё бы отдала только за одну возможность на миг услышать или прикоснуться к тебе.
«Без тебя целую вечность Вселенная пуста».
Николь пыталась представить, чтобы сказала бы Сальма в ответ на её планы. Пыталась представить её лицо в этот момент. Наверняка, попросила бы быть осторожной, беречь себя. Сказала бы, что будет любить её любой даже тёмной, но всё же надеется, что она найдёт свою дорогу к свету.
«Во Тьме не бывает счастья. Жизнь возможна лишь при свете, дитя моё. Он источник жизни».
Поцеловав пальцы, Николь приложила их к памятнику:
Я люблю тебя, мама. Буду любить всегда.
Солнце клонилось к горизонту, когда, юркнув в старенький жук-нисан жизнерадостного жёлтого цвета, Николь повернула ключ в замке зажигания.
Бывают вечера, которые можно назвать идеальными. И небо над головой чистое, и деревья вдоль шоссе стройные, и догорающий солнечный свет ясен и ярок, похож на янтарь. В воздухе разливается прохлада. В такие вечера хочется романтики. Хочется разговоров по душам, совместных прогулок, чтобы непременно нежно держась за руки. И поцелуев. Хочется поцелуев, настоящих, чтобы шли не от губ, а от сердца.
Но совсем не романтические встречи ждали Николь впереди.
Она крепко держала руль, не снимая ноги с педали это давало хоть какую-то иллюзию контроля.