Соня Дивицкая - Господа психологи стр 7.

К тому же цвет этой ночи не имел никакого значения, потому что после тяжелого дня сил не осталось ни на романтизм, ни на прогулки по набережной Но где-то в душе, конечно, мечталось. А как же! Кто из нас, упитанных провинциалочек, не мечтал прогуляться белой ночью вдоль решетки Летнего сада! И чтобы какой-нибудь Атлант тащил тебя на руках, и чтобы шпиль адмиралтейский поблескивал Но не случилось ни в этот раз, ни в другие визиты у Светы с Вадимом не оставалось времени на гулянья.

Все было просто и понятно. Поужинали на Невском, в азербайджанском ресторане. Без выкрутасов ему шашлык, ей хачапури под красное вино. Оттуда сразу вызвали такси, в лифте он ее поцеловал, в номер к нему зашли вместе. О том, что ночь белая, никто не думал, вспоминалось только потому, что за окном не темнело и от этого совсем не хотелось спать.

А что там было? Что там было, в номере, в печально известном «Англетере»? Нам интересно, нам любопытно, и очень хочется засунуть нос в дверной проемчик. «Невероятный и почти тантрический»  она сама так написала, и больше никаких подробностей. Так жалко

В первый же вечер они остались вдвоем и утром решили не расставаться, Вадим решил. И в этом ничего удивительного не было. Потому что «прочная любовь и хороший секс начинаются с успешного совместного сотрудничества», это я не сама измышляю, это я Вадима цитирую. А он у нас теперь, между прочим, член Академии наук.

Он тоже оставил записи после этой белой ночи, но не в частном дневнике, а в научной монографии. Лет в шестьдесят его потянуло на сексологию, я кое-что читала из его статей. И даже перечитывала. Он вывел свой закон, закон сексуально-делового партнерства, и, кстати, этим своим законом реабилитировал внебрачные связи своих коллег, которые крутили романы с секретаршами, адвокатшами, переводчицами, аспирантками

Кому интересно, запишите, цитирую из монографии: «Совместная деятельность это та матрица, на которой развиваются все сильные чувства, в том числе и любовь. Если мужчина и женщина успешно сотрудничают, то именно они видят друг друга в истинном свете. И если они физически и физиологически подходят друг другу, то рано или поздно окажутся в одной постели. Это закон. А законы не знают исключений».

2. Ну и?..

Светочка вернулась домой немножко другим человеком. Издержки производства! Если начинаешь менять людей, неизбежно меняешься сам. А в городе у нас все было как обычно. Опять жара и пыль, пух тополиный Дети бросали спичку и мягкая вата с треском расползалась, огонь пожирал этот пух за две секунды, оставляя на траве черные следы.

Мама, как обычно, колготилась с вареньем, на этот раз смородиновое было у нее в тазу. Света выложила на стол гонорар. За питерский тренинг она получила столько, сколько за два месяца в поликлинике.

Муж отвернулся, все это ему не очень нравилось, но он молчал, он вообще не любил разговаривать. Голос подала мама.

 Трубы надо менять,  напомнила она про отопление,  а то зимой все перемерзнем.

Трубы поменяли, Светочка спешила уладить все свои домашние дела до осени. От Вадима приходили письма из Москвы, из Киева, из Риги, из Новосибирска Он звонил почти каждый день, Светочка закрывалась в ванной с телефоном и в эти моменты была похожа на страуса, который уверен, что его никто не видит, когда он зарывается мордой в песок.

В сентябре старший сын пошел в первый класс, Света его проводила, за ручку, с букетом и шариками. И вот наконец-то на семейном обеде по этому случаю она объявила, что увольняется из поликлиники.

Семья, естественно, заволновалась. Сестры завизжали:

 Ты бросаешь работу!

 В больнице у тебя зарплата! Стабильная!

 Стабильная зарплата в три копейки,  это она на всякий случай уточнила.

 Ну и что! Тебя все уважают! Ты скоро будешь завотделением!

 А с этим у тебя что будет?

 Гонорар,  пыталась она успокоить,  и творчество

Про творчество никто особо не расслышал, а гонорар при всем очаровании не вызывал доверия.

 Какой-то непонятный гонорар! Сегодня он есть, этот твой гонорар, а завтра его нет!

 Завтра я вылетаю в Иркутск,  наконец-то сказала самое главное Света.  Работать.

Мама перекрестилась. Сестры поснимали сланцы. Муж не выдержал. Он хотел возразить, но передумал и вышел из-за стола.

И опять чемоданчик, и снова пакуем вещички. Куртку, туфли, Чебурашку Муж протянул ей конверт:

 Это тоже возьми.

Света увидела конвертик и присела. Это было ее же собственное письмо к Вадиму.

Как она могла оставить такой компромат на столе, ей было непонятно. Ведь прятала, скрывала эту связь, ни в коем случае не собиралась с мужем разводиться. Когда Вадим приезжал в ее город, она прикрывалась, чтобы объяснить, где была ночью. И помогала на дежурстве, и вела занятие в институте, и у подружки гипертонический криз И вдруг оставила письмо.

Она положила в карман этот конверт и ничего не сказала. Врать было некогда за ней приехало такси.

 Я все объясню.  Это она на крыльце сказала.  Когда вернусь

Светочка вышла за калитку к машине, и тут ее резко ударило в спину. Так сильно, что она вскрикнула и упала руками на капот. Голова закружилась от боли, она не сразу поняла, что это было. А это были всего лишь сланцы, резиновые, сложенные подошвами вместе. Муж прицелился между лопаток и метнул их с крыльца. «Спасибо, что не нож»,  подумала она и покатила.

Конечно, она рассказала об этом Вадиму и показала свое письмо, неотправленное. Пока летела с пересадкой до Иркутска, все время представляла, как расскажет, как покажет синячину на спине, спросит обязательно жалобным голосом: «И что теперь делать?» Предполагала, разумеется, как отреагирует маэстро на такую новость

Вадим рассмеялся, когда услышал про сланцы и про письмо, которое она случайно забыла на столе.

 Случайно!  Он долго хохотал.  Светочка! Случайно? Только мне не рассказывай, милая моя Мужу расскажи, а мне не говори случайно. Ни за что не поверю Ты хотела от него освободиться, я это знаю, меня невозможно обмануть.

Вадим смеялся, и она смеялась. Потому что рассказала об этом не дома, не в своем городе и не в Москве в гостинице, а в Иркутске, точнее, на берегу Байкала. А до Байкала от нашего города о-го-го сколько верст. Так далеко, что, когда сидишь в нашем городе, кажется, что нет никакого Байкала. А когда стоишь на берегу Байкала, то все проблемы, которые остались в нашем городе, кажутся маленькими-маленькими по сравнению с этим огромным северным морем.

Байкал ругался. Приходилось отскакивать от неожиданно сильной волны, но брызги попадали в лицо и на одежду. У горизонта Байкал добрел, закатные лучи резали небо, все сияло И Светочка сияла. Она казалась себе смешной в специальном костюме теплом, непромокаемом, который ей вручили на турбазе. Из капюшона торчали одни глаза, дождь стучал в козырек шумно, как по крыше.

«И что теперь будет?» Об этом она спрашивать не хотела. Вадим рядом, значит, все будет хорошо. Это казалось понятным.

 Вот бы увидеть себя с самолета  Она вздыхала, прижимаясь к его плечу.  Пролистать, проглядеть все, как фильм

 Какой запах!  Вадим потянулся с наслаждением и глубоко вдохнул.  Чувствуешь разницу? Чем пахнет твой Дон? Рыбой, тиной Море Море солью и водорослями А Байкал пахнет чистой родниковой водой

 Да, запах сумасшедший,  сказала она и засмеялась.  Это я не про Байкал, я про уху!

Уху готовили друзья Вадима. Он всем представил девушку «моя Светочка», и это тоже успокоило хрупкое женское сознание.

Ужинать сели в маленькой деревянной столовой. В баньке дымилась труба. За калиткой ходили лошади с жеребятами, хвостами отгоняли комаров. Гуси тянули толстые шеи и сами уходили ночевать в сарай.

Светочка дула на горячую ложку, хотелось поскорее остудить дикое мужское кушанье. Вадим спросил: