Всего за 399.99 руб. Купить полную версию
Несмотря на покровительство Ланга, Штаупиц признавался в письме приятелю в Эрфурте: «Я чувствую себя здесь, как заключенный». Он ценил ум и деловитость кардинала и старался не замечать его упрямства и жестокости. Аббат со всеми умел уживаться.
Говорят, вы лечитесь у нашего нового врача, господина Гогенгейма. Я слышал о нем разные отзывы. А что вы о нем думаете? спросил кардинал.
Он толковый врач и предан медицине. Мне кажется, мастер своего дела, ответил аббат.
«Вот как!» только и cказал Ланг, но эта короткая реплика повлияла на положение Теофраста в городе.
* * *
В Зальцбурге Теофрасту удалось найти себе постоянный заработок. Слух о том, что он вылечил сгорбленную Хельгу, распространился по городу. Ганс Рапль, владелец лучшей бани в городе, предложил Теофрасту работу врача при бане и хорошую оплату. В свободные часы доктор мог у себя в кабинете заниматься сочинением своих трудов. Он был сторонником гигиены и чистоты, и ему не раз приходилось убеждать потную, грязную и непросвещенную часть населения в полезности мытья и купанья. Он умел сам варить мыло, известное лишь с недавнего времени. Многие привыкли к дедовскому способу вместо него добавлять к воде золу.
В бане с любителями париться могло случиться всякое, и врача было полезно иметь под рукой. Рапль вскоре подыскал Теофрасту жилье вблизи от бани в доме Вольфганга Бюхлера на Кумпфмюле (в нынешнем переулке Пфайфергассе)[4]. Теофраст забрал на постоялом дворе вещи и перебрался туда. Он оборудовал лабораторию, и жить стало удобнее. С Гансом Раплем они быстро перешли на «ты» и подружились.
Бани охотно посещали и богатые, и бедные, только с разной частотой. Не мог же каждый горожанин иметь дома ванну или устроить у себя дома такой великолепный купальный зал, как во дворце Фуггеров в Аугсбурге или у кардинала в Ватикане, украшенный картинами и фресками знаменитых художников! Считалось, что ради здоровья надо ходить в баню почаще и сидеть там подольше. Состоятельные люди приходили туда обычно два раза или хотя бы раз в неделю и перед праздниками. Самых бедных Рапль приглашал три раза в году бесплатно. В эти дни они могли не только помыться, но и постричь волосы и бороду.
Простые горожане сами терли друг другу спину, а богатых оттирали от пота и грязи слуги. В чан, где гость мылся, на дно кидали камни, нагретые на печке, а потом наливали воду эти камни тоже приносили слуги. Посетители сидели в чане на табуретках, обычно по двое, друг напротив друга за длинным узким столом. В баню приходили не только помыться она была местом общения и способствовала душевному здоровью. Баня вылечивала даже от тяжкой меланхолии. Она служила одновременно клубом, концертным залом, парикмахерской, рестораном и амбулаторией.
В парилке гости часами потели под особым колпаком, но Теофраст объяснял им, что во всем нужна мера. Ванна с водой была намного дороже и доступна не всем. В чанах с теплой водой гости сидели еще дольше. Им приносили еду и напитки, и они беседовали друг с другом. При этом их развлекали в зале музыкой и пением. Мужчины носили набедренную повязку ремень вокруг пояса и свисающую впереди полосу материи, а женщины повязку из тонкой материи, обвязанную вокруг шеи и оставляющую открытой спину. Часто мужчины и женщины мылись вместе и сидели в одном и том же чане. Женщины, cобираясь в баню, изысканно одевались и надевали свои лучшие украшения.
Баня не была семейным развлечением. Напротив, она могла привести к крушению брака. Тут появлялись красивые, разбитные девицы, искавшие клиентов побогаче, совершались измены, возникали любовные треугольники. Некоторые бани служили тайным публичным домом, а банщики в них подрабатывали сводничеством. Впрочем, у бани Рапля была хорошая репутация. В ней порой завязывались знакомства, приводившие к созданию семьи. На свадьбах по окончании застолья все вместе шли в баню: жених с группой приятелей, а невеста в окружении подруг.
Слуги в бане топили печь, связывали веники и плели для гостей банные шляпы из соломы, чтобы волосы не падали на лицо. Банщики ценились выше слуг. Они должны были уметь делать массаж, рвать зубы, ставить банки и пускать кровь эти операции давали владельцу бани главный доход. Иногда банщики умели еще стричь и брить. Ремесло банщиков вначале слыло нечистой профессией, но постепенно становилось уважаемым. На банщика, как и на цирюльника, надо было учиться и сдать нелегкий экзамен, показав свое мастерство.
В ряду работников бани Теофраст занял на служебной лестнице самую высокую ступеньку. Он вправлял кости и учил банщиков массажу и простым хирургическим операциям. Сам он проводил более сложные операции и консультировал посетителей. Доктор следил за тем, чтобы в баню не пускали больных с заразными кожными болезнями, иначе потом ему приходилось их лечить. Теофраст первым стал применять серу для лечения от чесотки. В бане встречались самые разные люди, и тут всегда можно было узнать городские новости. Работа у Рапля помогла доктору расширить круг знакомств и приобрести новых пациентов.
* * *
Обстановка в Зальцбурге не очень-то благоприятствовала спокойной работе Теофраста. Выступление Лютера о «порче церкви во главе и в членах» явилось началом Реформации. Идея независимости общины верующих от папы и церковных иерархов зародила у простых людей веру в возможность перемен. Проповедники рассказывали крестьянам, что, по убеждению Лютера, все люди свободны. Для крестьян это звучало как призыв к освобождению от крепостной зависимости. Летом 1524 года во всей Центральной Европе вспыхнули восстания. Началась Великая крестьянская война, не обошедшая стороной и Зальцбург.
Штаупиц после лечения спал лучше, чем раньше. Как-то раз после ухода Теофраста ему приснился отличный сон. Аббат видел себя в Виттенберге, где восхищались смелостью Мартина Лютера: «Ваш ученик привел в движение весь мир!» Главное же место во сне занимал курфюрст Саксонии Фридрих Мудрый. Курфюрст старался не участвовать в религиозных спорах, но стал главным защитником Лютера после его осуждения на сейме в Вормсе.
Фридриха не случайно прозвали мудрым он много читал и общался с учеными. В 1519 году после смерти императора Максимилиана курфюрсты предложили Фридриху выбрать его императором, но он отказался от короны в пользу испанского короля Карла V, сына Максимилиана. Удивительный поступок! Фридрих добился того, что в Саксонию отовсюду стремились паломники. Это приносило правителю богатство и славу. Курфюрст собрал у себя в Виттенберге богатейшую коллекцию христианских реликвий и других редкостей. Она в 1520 году насчитывала уже больше 19 тысяч предметов, но Фридрих, не жалея ни времени, ни сил, продолжал ее расширять.
Среди реликвий были уникальные предметы: зуб святого Иеронима, скелет умерщвленного в Вифлееме младенца, обломки камня, с которого Христос вознесся на небо, веточка от охваченного пламенем тернового куста Моисея, сено из святых яслей, кусок хлеба с Тайной вечери, молоко Девы Марии, волосы с голов святых и многое другое. Большой палец руки святой Анны Фридрих привез сам из паломничества в Иерусалим. Подлинность вещей была удостоверена церковью. По определенным дням и праздникам реликвии выставлялись в придворной церкви соборе Всех Святых в Виттенберге. Прихожане поклонялись им, молились и за определенную плату получали освобождение от длительных мытарств души в чистилище.
Во сне Лютер, любимый ученик Штаупица, попросил своего учителя помочь Фридриху приобрести останки 11 тысяч христианских дев, которые были казнены в Кёльне язычниками-гуннами их мощи хранились в монастыре Святой Урсулы в том же городе. Это позволило бы одним махом резко увеличить ценность собрания. Хотя Лютер издевательски называл святые мощи «чертовыми игрушками», он хотел помочь Фридриху Саксонскому своему союзнику. Штаупиц добился согласия на это папы римского. Фридрих дружески обнял аббата и вручил ему за это ценную награду. Это было прекрасно! Но как раз на этом самом интересном месте сон оборвался. Он был приятным проснувшись, аббат блаженно улыбнулся.