Всего за 249 руб. Купить полную версию
Мамины руки были в ощущениях всегда со мной, всегда в моём поле, как нечто отдельное. Дома очень долго я засыпала, держа её за большой палец. Сначала помню деревянные палочки и наши руки, потом бортик тахты, на которой я спала, и наши руки. Помню свою острейшую потребность держать её руку. Помню я просыпалась, как только она пыталась свой палец забрать. Помню её уставший взгляд в мои проснувшиеся от её попыток уйти детские очи. Смотрит грустно, нежно, и протягивает мне палец опять, ну может другой, потому что большой «устал». Всегда.
В яслях я вспоминала тепло и запах маминых рук, окуналась в него, как в реку и с ним засыпала. Я росла, но неизменно было ощущение тепла и защищённости в объятиях маминых рук.
Как-то однажды, в двадцать один мой год, я смотрела на мамины руки и поняла, что больше так остро их не чувствую. Ну да, знакомые, родные. Но чуда маминых рук больше не было. Тогда я потеряла что-то вроде клада, доступного раньше всегда. То ли время пришло, то ли мудрости сохранить не хватило, то ли ангел улетел, оставив меня саму разбираться с жизнью.
Кирпич любви
Я не знала его имени, он из другой группы, да и внешне не очень-то симпатичный. Вот, например, Мишка Зимин из нашей это да! Но сам факт, само постоянство этого Мальчика: вот уже третий день он гуляет у нашей веранды, не подходит, но всё время наблюдает за мной. Ой!