Всего за 309.9 руб. Купить полную версию
Опасность возвращения русских с армией представлялась Муркрофту достаточно реальной, и описанию русского коварства он посвящал многие страницы своего дневника.
Эмир Хайдар, впрочем, Муркрофта принял весьма радушно, но на этом все и закончилось. Никакого продолжения от эмира не последовало, так как англичанина посчитали частным путешественником.
А вскоре Муркрофт сделал еще одно неприятное открытие быстроногих и выносливых скакунов, о которых он столько мечтал, в Бухаре не оказалось.
Удрученный неудачами, Муркрофт решил вернуться домой до того, как перевалы в Северную Индию занесет снегом. Однако, уже переправившись через Оксус, Муркрофт решил предпринять еще одну, последнюю попытку купить вожделенных лошадей в отдаленном кишлаке, расположенном где-то в Каракумской пустыне. Кто-то ему сказал, что там разводят прекрасных скакунов. Оставив Требека и Гутри в Балхе, Муркрофт с горсткой людей отправился в путь. Больше его никто живым никогда не видел. Спустя некоторое время тело Муркрофта привезли в Балх, где и погребли как христианина за городской стеной. Более того, вскоре один за другим умерли его спутники Гутри и Требек, а вслед за ними и переводчик экспедиции. Впоследствии это стало основанием для версии, что Муркрофта и его товарищей устранили русские агенты. На самом деле такое развитие событий сегодня представляется весьма маловероятным, так как борьба между противниками по Большой Игре к тому времени еще не достигла ожесточения, тем более в столь отдаленном районе. Да и не в русской традиции было травить конкурентов!
По наиболее правдоподобной версии, Муркрофт и его товарищи умерли от какой-то эпидемии. К тому же Муркрофт был весьма немолод по тем временам (ему было под 60) и давно жаловался на боли в сердце.
Позднее появилась легенда, что Муркрофт вообще не умер, а сфальсифицировал свою смерть. Сам же якобы отправился в далекую Лхасу, где выдавал себя за кашмирца. Там он впоследствии и умер, а после его смерти некие миссионеры нашли у покойного многочисленные карты и планы запретного города.
Сегодня Муркрофт в большом почете у англичан. В Лондоне считают его отцом исследований Гималаев. При этом английские историки не придают значения неудачам Муркрофта в поиске скакунов и провале его попытки наладить торговлю с Бухарой. Для них его заслуги состоят исключительно в сфере геополитики, прежде всего в том, что именно Муркрофт первым из английских разведчиков в Средней Азии поднял тревогу из-за приближения русских к Индии.
* * *
Как известно, итогом последней русско-персидской войны 18261828 годов стал Туркманчайский мирный договор, согласно которому Персия отказывалась от своих претензий на Грузию и азербайджанские ханства. А после последовавшей затем русско-турецкой войны от претензий на Грузию и свои бывшие владения на Южном Кавказе отказалась и Турция.
Это вызвало озабоченность правительства Англии, возглавляемого герцогом Веллингтоном. Ведь русские не только поочередно стремительно разгромили две главные азиатские державы, значительно усилив свое присутствие на Кавказе, но и близко подошли к тому, чтобы захватить Константинополь, ключ к господству на Ближнем Востоке и кратчайшим путям в Индию. В результате русские генералы искренне поверили в предстоящую войну с Англией, а фельдмаршал Паскевич говорил открыто:
Начав войну с англичанами, нам вовсе не будет нужды нападать на их остров. С нас хватит и захвата Индии. После этого британский лев сам приползет на задних лапах!
Отражая опасения британского истеблишмента относительно коварных русских, полковник и памфлетист Джордж де Ласи Эванс опубликовал достаточно противоречивую книгу, озаглавленную «Замыслы России», в которой утверждал, что Петербург давно планирует напасть на Индию и прочие британские владения. Книга появилась в 1828 году и сразу стала весьма популярной. Когда же Россия разгромила Турцию, осенью 1829 года засвидетельствовать почтение императору Николаю в Петербург прибыли афганский владыка и посол Ранджита Сингха, которого англичане считали своим другом, Эванс выбросил на рынок второе свое сочинение «Осуществимость вторжения в Британскую Индию», восторженно встреченную в высших правящих кругах Англии.
Эванс старался доказать реальность русского удара по Индии.
Я уверен, что главной целью Петербурга является не завоевание и оккупация Индии, а попытка дестабилизировать там британское правление! говорил он своим почитателям о главной идее книги.
Каким же образом они могут проникнуть в Индию, когда на пути неприступные горы! задавали почитатели глупые вопросы.
Джентльмены, вы слишком наивны! снисходительно ухмылялся полковник. Вы знаете, что сейчас Персия теперь в кармане у русского царя!
Значит, русские пойдут в Индию через Персию? оживились почитатели.
Как бы не так! деланно вздыхал Эверт с видом главного эксперта по русским делам. Русские выберут другой маршрут. Ведь пойди они через Персию, фланги и коммуникации окажутся уязвимы для атаки британских войск, которые могут высадиться в Персидском заливе. Куда более вероятно, что русские двинутся с восточного побережья Каспийского моря на Хиву. Оттуда они поднимутся по Амударье до Балха, а далее через Кабул к Хайберскому перевалу, ну и затем уже в Индию!
Какой ужас! пугались почитатели. Не дай бог дожить до этих страшных времен!
И Эверт, и его многочисленные единомышленники совершенно не представляли себе всех трудностей походов по Средней Азии, необозримости безводных Каракумов, заснеженных перевалов Гиндукуша, враждебности местных племен и многих других отрицательных факторов, до которых дилетантам нет никакого дела.
* * *
Особенно сильное впечатление произвели книги Эванса на лорда хранителя малой печати Эдварда Лоу (первого барона Элленборо), совсем недавно возглавлявшего контрольный совет по Индии. Ныне Лоу являлся ближайшим помощником герцога Веллингтона и рассчитывал в ближайшее время занять пост министра иностранных дел.
Встревоженный намерениями русских на Ближнем Востоке, Лоу нашел книгу Эванса пугающей, но убедительной и немедленно разослал ее экземпляры представителю Британской Ост-Индской компании в Тегеране Джону Киннейру и недавно ставшему губернатором Бомбея Джону Малкольму.
Выступая в парламенте, Лоу нагонял страх как на тори, так и на вигов.
Я убежден, что нам вскоре придется сражаться с русскими на берегах Инда! кричал он театрально с трибуны, вскидывая руки.
Парламентариев от таких слов бросало в ужас. А Лоу, набрав в легкие побольше воздуха, продолжал:
Но я боюсь не этого! Я боюсь захвата русскими Хивы, который может остаться нам неизвестным, а ведь всего через три-четыре месяца после выхода из Хивы враг может оказаться уже в Кабуле.
По залу заседаний пронесся стон ужаса, а лорд продолжал дожимать ситуацию:
Не пугайтесь! Я убежден, что в этой кампании мы можем победить. Но нужно одержать победу до того, как враг достигнет Инда. Если 20 тысяч русских подойдут к Инду, схватка будет тяжелая. Поэтому мы должны предъявить Петербургу ультиматум, предупреждающий, что любое новое вторжение в Персию и в закаспийские ханства будет рассматриваться как враждебный акт!
Однако все воинственные предложения Эдварда Лоу были отвергнуты его коллегами по кабинету. Министры убеждали активного лорда:
Не имея возможности начать войну, мы не видим способа подкрепить подобный ультиматум силой.