Всего за 309.9 руб. Купить полную версию
Богатейшие ботанические и зоологические коллекции, собранные Пандером и Эверсманном, содержали немало ранее неизвестных видов растений и животных. Сам Негри о результате поездки говорил так:
Если целью миссии было узнать Бухару и изъяснить бухарцам благодетельные виды российского императора, то эта цель достигнута. Что касается остального. Эмир весьма легко принимал почти все мои предложения, но я уверен, что он отнюдь не склонен проводить их в жизнь, по крайней мере, сейчас.
Надо сказать, что миссия Негри вызвала огромный интерес российской общественности и уже в 1821 году несколько периодических изданий «Сибирский вестник», «Отечественные записки», «Исторический, статистический и географический журнал», «Вестник Европы» предоставили свои страницы для публикации сведений о посещении Бухарского ханства русскими дипломатами.
В награду за труды Александру Негри был пожалован орден Анны 1-й степени награда, даваемая обычно только генералам.
Помимо секретных карт, участникам экспедиции было разрешено составить собственные описания путешествия в Хиву и издать их в виде книг. Уже в 1823 году в Берлине на немецком языке вышла и книга Эдуарда Эверсманна «Путешествие из Оренбурга в Бухару», дававшая представление о географии, геологии, климате, флоре и фауне зауральских степей. Три года спустя, в 1826 году в Париже вышла и книга Егора Мейендорфа, которая впервые познакомила европейцев с Бухарским ханством. В качестве приложения в нее включена «Натуральная история Бухары», основанная на материалах Пандера и Эверсманна, и карта Бухары, составленная Мейендорфом, Вольховским и Тимофеевым.
Впрочем, этим все результаты русской миссии и ограничились на два последующих десятилетия. Несмотря на то что в последующие двадцать лет бухарские посольства еще пять раз приезжали в Россию, никаких конкретных договоренностей так и не было достигнуто. На все просьбы бухарцев обеспечить «режим наибольшего благоприятствования» для бухарской торговли и обуздать разбойников-хивинцев Петербург отвечал лишь общими декларациями. Отвечали так вовсе не потому, что не хотели дружить с Бухарой (наоборот, очень даже хотели!). Увы, чтобы исполнить просьбы эмира, пока у Петербурга не было ни сил, ни средств. Время серьезного освоения Средней Азии еще не пришло.
Надо ли говорить, что этой паузой незамедлительно воспользовалась Британская Ост-Индская компания.
В 1837 году в Петербург стала поступать информация, что что англичане, «старающиеся с некоторого времени войти в ближайшие торговые связи с бухарцами, недавно опять присылали к ним своих агентов, убеждая заключить условия, по которым англичане стали бы доставлять им все нужные товары самым выгодным для бухарцев образом».
Это был очень тревожный звонок! На него надо было реагировать и чем быстрее, тем лучше. В противном случае, можно было остаться, что называется, у разбитого корыта. Что-что, а прибирать к рукам азиатских властителей англичане умели.
* * *
В 1825 году генерал-губернатор Оренбурга князь Григорий Волконский (отец декабриста Сергея Волконского) добился учреждения Оренбургской пограничной комиссии. И пусть читателя не вводит в заблуждение ее название. Комиссия вовсе не занималась мелкими приграничными конфликтами и ловлей казахов-контрабандистов. С этим успешно справлялись местные казаки. Задачи перед новым учреждением стояли куда более серьезные. Комиссия, которая являлась штатным подразделением Министерства иностранных дел, должна была заниматься как дипломатической, так и разведывательной деятельностью в огромном регионе Среднего Востока и Центральной Азии.
На должность начальника экспедиции был назначен участник миссии Негри 38-летний Григорий Генс, получивший к тому времени полковничьи эполеты. Выбор Волконского был на редкость удачным, так как Генс был человеком во всех отношениях незаурядным. Имея опыт участия в миссии Негри, он знал, как следует поставить дело. Генс был выдающимся дипломатом и не менее выдающимся разведчиком. А в свободное время занимался архитектурой, оставив о себе добрую память в Оренбурге и в этом качестве.
Полковник (а затем и генерал-майор) Генс руководил пограничной миссией более двадцати лет, раскинув огромную разведывательную сеть в казахских степях и среднеазиатских ханствах. Все это время Генс вел дневниковые записи, занося на страницы огромных рукописных книг рассказы караван-башей из Бухары и Коканда, купцов, пришедших из Индии и Тибета, выкупленных в Хиве русских пленных, путешественников и дипломатов, вернувшихся из глубин Азии. Все эти сведения он суммировал и анализировал. К моменту смерти Генса в 1846 году его архив составил многие сотни рукописей, папок и портфелей.
Под стать начальнику комиссии были и ее сотрудники первого набора, подобранные уже лично Генсом. Так, заместителем председателя комиссии начальником первого «стола» исполнительного отделения стал подполковник Андрей Селянский ученый-востоковед и талантливый разведчик, слывший даже среди персов знатоком персидской поэзии и имевший определенный огромный авторитет не только среди среднеазиатских купцов, но и элиты Бухары и Коканда.
Заместителем начальника «первого стола» стал выпускник Оренбургского Неплюевского кадетского корпуса поручик Салахеддин Батыршин способный офицер, знавший, помимо родного башкирского, еще четыре восточных языка. Офицером по особым поручениям был назначен поручик Фарид Субханкулов, имевший большие личные связи не только среди киргиз-кайсаков, но и среди хивинцев, что было особо ценно. А должность старшего переводчика с арабского и фарси занял выпускник Московского Лазаревского института коллежский асессор Сергей Янин. Именно эта команда разведчиков и контрразведчиков и дала первый бой англичанам в Средней Азии.
Глава третья
Тем временем упрямый Муркрофт все не терял надежды добраться до таинственной Бухары. Для этого ему надо было преодолеть Афганистан. Провести неохраняемый и груженный ценными товарами караван через погрязшие в междоусобицах афганские княжества было весьма рискованно. Но иного пути просто не существовало.
Как бы то ни было, но Муркрофт со своими верными товарищами с невероятным трудом преодолели Хайберский перевал и добрались до берегов легендарной реки Оксус (Амударьи). Муркрофт остался самим собой. Встав на берегу реки, он заявил соратникам:
Я уже вижу, как через Оксус переходят орды бородатых казаков, чтобы скакать в нашу Индию!
Переправившись через Оксус, экспедиция через пять дней достигла города Карши, второго по величине в Бухарском ханстве. Губернатором Карши был второй сын эмира Тора Бахадар, почти ребенок с садистскими наклонностями. Впрочем, принял Бахадар Муркрофта вежливо и даже выделил охрану до Бухары.
25 февраля 1825 года Муркрофт со спутниками увидели вдалеке Бухару частокол минаретов и куполов. Но радость англичан была недолгой. Едва они въехали в город, как их окружили толпы босоногих мальчишек, бежавших рядом и кричавших:
Урус! Урус! Урус!
Прибывших англичан бухарцы приняли за русских!
Известие, что за четыре года до англичан в Бухаре побывала большая русская экспедиция, доставившая эмиру письмо от российского императора и щедрые подарки, а также договорившаяся с ним о сотрудничестве, повергло англичан в уныние. Но и это не все! К ужасу Муркрофта, базары Бухары оказались буквально забиты русскими товарами!