Всего за 49.9 руб. Купить полную версию
Я заглянула в аудиторию. Ася сидела на столе и пудрила лицо. Ее нос и глаза были опухшими и красными, губы подрагивали. Она посмотрела на меня, испуганная, растерянная. Она силилась, чтобы не расплакаться вновь.
Что случилось? спросила я.
Ася помотала головой. Я обнала ее, она задрожала.
Бабушка умерла. Мама плачет, надо ехать в больницу, она просит меня. А я не знаю, что делают в таких ситуациях. Куда? Как? Но надо же ехать
Поехать с тобой?
Нет, меня брат сейчас заберет. Но я все равно не знаю, что делать. Страшно, но маме ведь сейчас хуже, чем мне, верно? Значит, я должна собраться и сделать все, что нужно
Вас там попросят подписать бумаги и выдадут справку, с которой нужно будет поехать в нотариальную контору, чтобы всё организовать. Дома у бабушки должны быть документы на собственность места на кладбище, их нужно найти.
Откуда ты знаешь?
У меня большая семья. В больших семьях часто кто-то умирает, ответила я.
Настя положила голову на мое плечо. Она была хрупкой и легкой, как воробушек. И совершенно беззащитной перед реальной, не вузовской, жизнью. Она была нежной и ранимой, но тогда, в восемнадцать лет, такие черты надежно скрывали под ярким макияжем и вызывающим поведением.
Спасибо тебе большое. Я пойду, подтирая нос салфеткой и поправляя замявшуюся юбку, сказала Настя. Она сползла со стола и обратилась вновь в ту Асю, к которой привыкли на кафедре.
Позвони мне потом, попросила я.
Мы стали видеться чаще и обнаружили много общего. Мы любили дурачиться и мечтать о будущем непременно ярком, веселом, пропитанном предзакатным солнцем и любовью. В дни, когда после учебы Асе не надо было на работу, мы часто сидели на больших гранитных кубах в студенческой аллее и болтали. Как-то в особо погожий денек я дунула на одуванчик, и стайка пушистых зонтиков понеслась на Асино лицо. Она поморщилась.
У тебя есть мечта? спросила я.
Не открывая глаз, продолжая впитывать солнечное тепло, Ася начала говорить:
Да я хочу красивую машину, такую, знаешь, глянцевую, вылизанную, чтобы блестела каждая деталь, и салон из кожи. А еще туфли. Настоящие, не эти, что на мне сейчас, а дорогие, с удобной колодкой, которые в магазине тебе вручают не просто в коробке, а перевязанные лентой и с тканевым мешочком в подарок.
Мы этого добьемся?
Да, думаю, мы этого добьемся.
А я хотела бы быть нужной.
Кому? удивленно спросила Ася.
Да хоть кому-нибудь. Я не обладаю талантами и немного лишняя во всем этом, я нарисовала в воздухе руками шар, имея в виду мир.
Не смотри на других. Всего у тебя достаточно! Главное, с тобой легко и весело! Ася обняла меня и игриво чмокнула в щеку. А еще у тебя идеальный нос! добавила она, нажимая на мою курносую пипку, как на кнопку.
Ты язва, Ася, но такая милая! Люблю тебя!
Ася часто ругала меня за то, что я постоянно себя сравниваю с другими, а я ее за бестактность.
На третьем курсе Ася устроилась в международную фирму с хорошим окладом. Я подрабатывала во время каникул. Мы взрослели, но моя боязнь публичности никуда не девалась. Наоборот, все чаще в моменты сильного волнения я уходила в себя, вернее падала в пушистое белесое облако, которое отгораживало меня от внешнего мира защитной пеленой. Я никому не рассказывала о нем, но оно мне очень помогало. Так, что при защите диплома сказали, что отличная оценка это следствие моей твердой позиции. «Как у Аси», подумала я, хотя горло драло от сухости, а ноги были ватными. Когда подруга была рядом, мне было легче входить в это пространство, я смотрела на брошь, слушала голос Аси и успокаивалась.
Тем последним, по-настоящему беззаботным летом, когда нам едва исполнилось по двадцать одному году, я страшно поругалась со своим молодым человеком (по совместительству три года как женихом), рыдала что есть мочи. Моя первая любовь, кинжал в сердце, ключи в ящик. Я готова была лечь в ванну и утопиться в собственных слезах. Но Ася сказала, что если люблю надо бороться. Счастье на дороге не валяется! Пока я раскисала на диване, считая, что все кончено, подруга цокала шпилькой на пороге. Я сдалась, в двенадцатом часу ночи мы поехали в Строгино в платьях и на каблуках. Полюбившуюся мне синюю брошь Ася прицепила к лацкану своей неимоверной розовой куртки с металлической фурнитурой. Я смотрела на эту кожаную безвкусицу и думала, какой же ужас, но как ей идет! Я воодушевленно следовала за Асей и синей брошкой. С ними мне было спокойнее.