Всего за 364.9 руб. Купить полную версию
Митя обессиленно рухнул обратно на топчан и тихо зашипел сквозь зубы. Топчан был жестким. И занозистым. И штопаные штаны от заноз не спасали.
Ну что ж, раз мы все решили
«Вы, батюшка, решили! Меня никто не спросил А если и спросили то не так, и решили неправильно!»
Завтра выезжаем, подвел итог отец. Думаю, Ингвару тоже не стоит оставаться в имении когда у него там занятия в реальном училище начинаются? Двадцатого августа?
Ох, Древние, еще и Ингвар! Ингвар будет с ними жить! Митя не то чтобы позабыл об этом, но словно задвинул неприятную мысль в дальний чулан, не желая портить такое недолгое лето! И вот теперь мысль нагло вылезла из чулана и предстала перед ним во всей своей омерзительности Ингвар будет с ними жить! Весь год!
Вам, Аркадий Валерьянович, обустроиться надо, не заботясь о посторонних мальчишках.
Ингвар нам вовсе не посторонний, любезно ответил отец. И я искренне надеюсь, что обустройство больших усилий не потребует. Отец лукаво прищурился, будто хранил некую приятную тайну.
Конечно, Ингвар нам не посторонний! Ингвар нам страдание, и боль, и вечный зуд в неудобопроизносимом месте! По крайности, некоторым из нас!
Да и проще нам забрать его сейчас, чем потом вам наново паротелегу гонять.
«Мою паротелегу, мрачно подумал Митя. Тоже из бабайковской добычи. Потому что паротелегу Штольцев Лаппо-Данилевские оставили себе».
Так что пусть собирается! заключил отец.
Я могу ему передать! Сладким, как патока, голосом предложил Митя. Кто сказал, что месть нужно подавать холодной? Ее надо хлебать с пылу с жару, а когда остынет можно и подогреть!
Благодарю, я сам, сдержанно отказался явно заподозривший что-то Свенельд Карлович.
Вы только, Свенельд Карлович, проследите, чтоб водку с бабайковской винокурни на паротелегу грузили.
Что Митя, что Свенельд Карлович уставились на отца с одинаковой растерянностью.
Водку? Зачем? наконец пробормотал управляющий, но тут же спохватился. Ох, простите, Аркадий Валерьянович, я не имею права спрашивать.
Зато я имею! вмешался Митя. Это моя добыча!
Как это зачем? В полицию доставим, для уничтожения! удивился отец.
Но Ее же и продать можно, только этикетки поменять, чтоб «мертвецкую» водку не опознали. Я уже и с покупателем сговорился
Свенельд Карлович! Ну ладно Митька личность безалаберная и знанием законов не обремененная, но вы-то! Или не знаете, что на водку в Империи казенная монополия и производство оной, а равно и продажа иначе как по специальным патентам преследуется по статьям 1131, 11341138 и 11401146 Устава Уголовного суда? Уж не предполагаете ли вы, что вступление в должность начальника губернского департамента полиции я начну с торговли нелегальной водкой из-под полы?
Зато явиться в Екатеринослав с полной телегой конфискованной водки авторитета новому начальнику прибавит, сквозь зубы процедил Митя.
Ты рассчитываешь, что твои слова меня устыдят? приподнял бровь отец. Одну бровь. И у него получилось даже лучше, чем у Мити! Кивнул Свенельду Карловичу и вышел.
Митя и управляющий остались в кабинете, пристально и мрачно глядя друг на друга поверх заваленного бумагами стола.
Глава 3
Суета вокруг «мертвецкой» водки
Митя? Не хочешь побеседовать?
Вжавшийся в стену Митя неприязненным взглядом впился в дверь комнаты. Створка чуть дрогнула, будто с той стороны положили руку на дверную ручку, но осталась закрытой.
Если дело не срочное, я бы лучше выспался, очень стараясь говорить равнодушно-невозмутимо, ответил он. Видно, с невозмутимостью не вышло.
Ну что опять такое! расстроенно протянул за дверью отец. Почему нам так трудно ладить?
Потому что у вас отвратительный характер, папа́, все так же спокойно ответствовал Митя.
У меня отвратительный характер? Ну, знаешь ли, сын! едва, на полвершка приоткрывшаяся дверь с треском захлопнулась, и отцовские шаги гневно и решительно затопотали по коридору прочь.
Честь имею! тихонько прошептал ему вслед Митя и натянул наконец темную свободную рубаху, пошитую ему в деревне. А то ведь так и замер, услышав отцовские шаги, рука в одном рукаве, голова наполовину просунута в ворот. Стремление к откровениям всегда охватывало отца удивительно не вовремя.
Пояс на темных шароварах Митя затянул потуже купленные на деревенской ярмарке, те были слегка великоваты. Скривился: деревенская рубаха, штаны с ярмарки до какого падения он дошел! Хорошо, хоть сапоги уцелели. Натянул сапоги, аккуратно отворил смазанную ставню и бесшумно выпрыгнул в окно.
Пригибаясь, торопливой побежкой дернул по аллее. Под подошвами едва слышно хрустели опавшие листья в духоте жаркого августовского вечера невозможно было поверить, что это первые вестники приближающейся осени. Ветви старых акаций устало поскрипывали под поднявшимся к вечеру ветерком. Митя невольно вздрагивал и озабоченно озирался очень уж этот скрип походил на голос одного существа, которое Митя не хотел повстречать сейчас и вообще никогда. Но вот о «никогда» мечтать уже было поздно.
Стремительной тенью так сам о себе и подумал: «стремительной тенью» и еще ловкой, да, ведь не попался же, он проскочил старый усадебный парк и выбрался на задний двор. Двор был погружен во мрак, лишь у самой земли зловещим гнилушечным фонарем расползалось зыбкое свечение. Митя досадливо цокнул и пошел прямо туда, к этому свечению Рывком приподнял незапертую крышку погреба.
Свет видно, спускаясь по шаткой деревянной лестнице, негромко сказал он.
Verdammt! выныривая из-за ящиков, ругнулся Свенельд Карлович. Законопатьте там, что ли Мите в руки полетела какая-то ветошь. Идите скорее сюда, один не справляюсь! Я уж боялся, что мы не поняли друг друга и вы вовсе не придете.
Отец пытался поговорить, пробурчал Митя, с отвращением приподнимая за край брошенную ему тряпку. Кое-как растолкав ее вдоль щели закрытого люка, Митя торопливо спустился и пошел меж корзинами с поблескивающими сквозь прутья бутылками.
Словно колдун из страшной сказки, Свенельд Карлович метался у торчащего из стены медного крана. Митя нервно передернул плечами. До приезда в эту безумную местность он верил в реальные, общеизвестные вещи. Силу пара. Силу денег и связей. Силу Крови, дарованную Древними своим прямым потомкам. То есть в паровоз, банковский счет и пламя, бьющее с рук Огневичей, или вихри, поднятые кровными Стрибожичами Но ведьмы? Самые настоящие, не из сказок? Правда, пока что он встретил всего одну ведьму маленькую ведьмочку Но, видят Предки, ему хватило! А если еще и колдуны есть Брр!
Митя, ну что вы замерли! Не успеем! раздраженно бросил Свенельд Карлович, засовывая надетый на кран каучуковый шланг в пустую бутылку, и повернул вентиль, пуская из крана тонкую струйку. Вода зажурчала, наполняя бутылку. Хорошо, что пустых бутылок много. Я их продать рассчитывал, но за водку, даже безакцизную, дадут больше. Вы подносите, я наполняю, потом меняемся.
А настоящая бабайковская водка где? Митя подхватил плетеный короб с пустыми бутылками и принялся одну за другой подставлять их под шланг.
Там, в углу. Свенельд Карлович качнул головой в сторону будто бы небрежно прикрытых ветошью коробов. Думал в бочки слить, но не успеем. Ничего, командовать погрузкой буду я, так что, надеюсь, батюшка ваш сюда спускаться вовсе не станет.
Митя кивнул. С половину часа они работали молча.
Он замечательный человек. Ваш батюшка затыкая налитую до горлышка бутылку пробкой, сказал Свенельд Карлович.
Митя, как раз водружавший очередной короб наверх уже сложенной у стены небольшой пирамиды, аж пошатнулся. Бутылки в коробе предостерегающе звякнули.