Всего за 364.9 руб. Купить полную версию
Митя, куда вы? всполошился Свенельд Карлович, но тот лишь торопливо выскочил за дверь.
Во всех полицейских управах, какие ему случалось видать, право, лучше б он столько светских гостиных повидал, мертвецкая была внизу. Лестница попалась почти сразу, и Митя с деловым видом ринулся вниз по ступенькам. Парочка городовых уставились ему вслед, но останавливать не стали Митя не сомневался, что все уже осведомлены, кто он такой, и доложат отцу, куда направился. Ничего, скажет, что заблудился, главное успеть! Оскальзываясь, по выщербленным ступенькам он почти скатился в полуподвал и заспешил по темному, едва подсвеченному газовой лампой коридору. Забухшая дверь поддалась со скрипом Железные столы с желобами для стока; на одном кто-то лежал под рогожей. Через весь зал Митя ринулся к незаметной дверце на другом его конце и едва не застонал от облегчения, когда в лицо дохнуло морозным холодом. Лихорадочно распахивая плащ, он ворвался на ледник, где рядком выстроились еще зимой вырезанные на реке широкие прямоугольники льда. Промчался по мокрым от таявшего льда решеткам в полу и рухнул на ледяной брус, не глядя, лежит ли кто рядом!
О да! Кровные Предки, да, да! простонал он, ворочаясь и потягиваясь на льду, как рождественским утром на мягкой перине. По воспаленной коже наконец-то побежали капли не пота, а талой воды, и лютый жар начал спадать. Дрожа всем телом, Митя прижался лбом ко льду круговерть пестрых горящих колес перед глазами затихала, он ясно увидел бело-голубой скол, тончайшую пленку влаги, покрывающую лед, и с блаженным вздохом повернулся на бок.
Рядом с ним, на соседнем ледяном брусе, кто-то сидел. Тела на леднике Митя заметил, еще когда врывался внутрь: парочка явных бродяг, утопленник с распухшим лицом Лежачие мертвецы ему нисколько не мешали после тесного знакомства с ходячими и даже бегающими. Но мертвец сидячий? Сие уже беспокоило. Медленно, по полдюйма Митя начал поворачивать голову. По-турецки поджатые ноги под черной тканью, острые коленки, тощая рука с кривыми желтыми когтями С хриплым воплем Митя сорвался с ледяного бруса, едва не впечатавшись с размаху в стену.
Рыжая мара ухмыльнулась, скаля острые клыки, и неожиданно участливо проскрипела:
Убьешь легче пойдет. И поиск, и зов, и еще кой-чего перепадет. Бонусом!
Чем? А, неважно, наверняка жуть какая-нибудь чего еще ждать от нежити. Митя еще попятился, вжимаясь в мокрую стену подвала. Мара впервые была так близко. На миг он заколебался: все же в поместье Бабайко они дрались вместе. Кровные Предки, о чем он думает: она же нежить! Не-жить! Он просто должен попробовать!
А ежели я не хочу? вызывающе бросил он, медленно подтягивая из рукава спрятанный под манжетой посеребренный нож.
Да ладно! Мара издевательски ощерилась. Вот хотя бы Лаппо-Данилевского убить и не хочешь? Еще ка-ак хочешь!
Митя замер, и взгляд его на миг стал мечтательным. Действительно, если Лаппо-Данилевского и Алешку! Всенепременно!
И ведь ничего тебе за это не будет! Тебе можно. Только тебе и можно Ее шепот сочился, обволакивал, заворачивая как в теплый платок, добавлял уверенности, гордости, так много уверенности и гордости, что Митя очнулся.
Я не боюсь, сквозь зубы процедил он. Я не хочу! Всего этого! Широким взмахом ладони он очертил ледник с чинно лежащими мертвецами и позволил ножу соскользнуть в ладонь. Хочу обычной, уравновешенной жизни светского человека: с конной прогулкой по утрам, обедом у Кюба и клубом или театром по вечерам. Просто оставьте меня в покое! Кровные Предки, разве я много прошу?
Мара странно подвигала плечами: подняла вверх, опустила похожие на лохматый горб крылья шевельнулись, и в жутких, как провалы в ничто, ямах ее глаз ему померещилось сочувствие.
Когда-то я тоже просила, чтоб меня оставили в покое, без привычного скрежета в голосе сказала она. В Ее присутствии[7].
И что же? невольно заинтересовался Митя.
Стала марой! каркающе рассмеялась она. Хотя тобой Она довольна. После того как ты с этими местными божками разобрался Которые на Ее власть над мертвыми посягнули! Правда, мне показалось, что теперь Она еще больше тебя хочет Но, может, и пожалеет? По-родственному!
Митя насупился. У этой Кровной Родни не в обычае было щадить родичей.
Просто уйди! Улетай, убирайся из моей жизни, оставь меня Рвущееся с языка «в покое» он успел проглотить. Просто оставь!
Не могу! Мара снова подняла и опустила плечи. Я обещала твоей матери
Митя замер, стиснув кулак так, что лезвие вонзилось в ладонь.
Не смей говорить о моей матери!
Почему? искренне удивилась мара. Она как раз хотела
Потому что вы ее забрали! Никогда не прощу! заорал Митя и бросил нож.
Серебристый клинок свистнул в воздухе, ударил в тощую грудь мары и канул в ее черном одеянии, как в воду булькнул. Митя швырнул второй
А-рр-гх! Прямиком с места, даже не распрямляя ног, мара отпрыгнула назад только черные крылья оглушительно хлопнули да тонко зазвенели сшибленные с потолка мелкие сосульки. Дверь ледника распахнулась, мару вынесло в мертвецкую, и она приземлилась прямиком на лежащее на столе тело.
Тело хрипло заорало, колотя во все стороны руками и ногами. Мара взвилась в воздух, визжа, как перепуганная девчонка.
Митя, ворвавшийся в мертвецкую со второй парой серебряных клинков, на мгновение замер
Рогожа слетела с тела и вполне живой и подвижный господин лет двадцати пяти скатился со стола. Крутанулся волчком, изготавливаясь к обороне. Пронзительно взвизгнувшая мара ринулась на него, выставив когти
Пестрый клубок под столом стремительно развернулся, и навстречу маре выметнулась лесная рысь, когтями вцепилась в край черного одеяния, вопя так жутко и гадостно, что у Мити зубы засвербели. Мара крутанулась в воздухе, крылом ударила рысь по голове, отбрасывая в сторону, зверюгу впечатало в стену, и та медленно сползла вниз. Мара рванулась к нежданному обидчику и схватила за горло.
Мораныч прохрипел тот. Уйми свою тварь!
Он не Мораныч-ш-ш-ш! Оскаленная мара дохнула ему в лицо зловонием разрытой земли, заставляя беднягу зажмуриться. Он не может!
Брось его! Хватит! Митя кинулся к ним
Мара шумно хлопнула крыльями, поднимаясь в воздух и удерживая добычу на вытянутой руке. Ноги господина отчаянно дернулись в воздухе, лицо мары страшно исказилась, она зашипела и швырнула свою жертву Мите под ноги.
На! Взмыла выше, запустила когтистую лапу себе в грудь и выудила брошенный нож.
Дзанг! Нож звякнул об пол у самых Митиных сапог. Мара презрительно скривилась, неожиданно звучным, совершенно девчоночьим голосом бросила: «Дурак!» и сиганула прямиком в низкое подвальное окошко. Зазвенело стекло, мара черным туманом просочилась меж старыми, облупившимися рамами и пропала. Только пара черных перышек закружились в воздухе, тихо спланировали на пол и растаяли темной дымкой.
В углу пронзительно взвыло, и на Митю ринулась разъяренная рысь.
Стоять! Раиска! Назад! Господин бесстрашно перехватил зверюгу за шкирку.
С губ господина сорвался рык, лицо его дрогнуло, на кратчайший, едва уловимый миг приняв жуткое сходство с собачьей мордой, за спиной взметнулись призрачные крылья и тут же пропали. Зато атакующая рысь рухнула на пол, не долетев до Мити какой-то четверти дюйма, и свернулась клубком у ног, подвывая, как от боли. Господин склонился над ней, укоризненно цокая языком, с неожиданной для довольно изящной фигуры силой подхватил ее на руки и принялся успокаивающе почесывать за ухом, как простого кота.
Что вы здесь делаете, сударь мой Симарглыч? стараясь успокоить заполошно колотящееся сердце, процедил Митя.