Всего за 169.9 руб. Купить полную версию
Меня внимательно слушали. Некоторые даже раскрыли рты. Над площадью снова повисла тишина. Переведя дух, я продолжил:
Нельзя выходить драться с ними в чисто поле. Под Коломной мы пробовали остановить поганых, да не вышло. Не в рукопашной схватке полегли основные рати наши, нет. От стрел они гибли, пока ждали врага в строю, пока сближались, пока отходили. Многие даже не успели оружием воспользоваться. Снова ропот и всхлипывания в толпе. Мы были отличной мишенью и теряли ратников, а поганые кружили поодаль, осыпая наши полки стрелами. Теперь всё будет по-другому. Не мы выйдем против них. Пусть сами придут сюда. Слезут с коней, сгрудятся под стенами, собьются в кучу. Да, их много. Но если каждый из вас будет стрелять из лука, метать сулицы, бросать камни Поверьте, промахнуться будет невозможно. Каждая стрела, камень, копьё достигнут цели. Мы положим столько поганых, что хан Батый ужаснётся и думать забудет о набеге на русскую землю. И не видать им победы. Пусть повертают взад!
У меня пересохло горло. Не хватало воздуха в груди. Я замолчал, чтобы отдышаться, потому что ещё многое хотел сказать, но продолжить не смог. Вече взорвалось восторженным рёвом. Вверх полетели шапки. Стоя с открытым ртом, я едва расслышал голос Ульяны за спиной:
Так дадим бой поганым?
В ответ народ взревел ещё громче, оглушив меня на какое-то время.
Отлегло от сердца. Люди твёрдо решили сражаться, а это первый шаг к победе.
Весь остаток дня в крепость стекались люди с ближайших окрестностей. Вели скот, завозили на телегах свой скарб. Нетеча отбирал народ в ополчение, раздавая оружие и доспехи из детинца. Многие приходили со своим. Жители Козельска всегда были готовы отразить нападение из степи.
Мы несколько раз прогнали дружинных коней по дороге за Козельск, чтобы создать видимость, будто не остались в городе, а помчались дальше. Но я подозревал, что монголы вряд ли попадутся на нашу маленькую уловку. Особенно после того, как мы срезали путь на Оке. Раз они до сих пор не явились, то двинули в обход по наспех намётанному следу. Второй раз на подобную удачу рассчитывать не приходится.
Пока было светло, я осмотрел городские укрепления.
Козельск возвышается на яру, у подножия которого, далеко внизу, раскинулась гладь замёрзшей Жиздры с востока и скованная льдом Другуска с запада. На севере эти реки соединены широким каналом. На юге выкопан ров, тоже заполненный замёрзшей водой. Можно себе представить, как они разливаются по весне, затапливая низину. Крепость, наверное, выглядит поставленной на острове посреди озера. В тёплое время эти места, пожалуй, можно считать неприступными, но сейчас зима
Остаётся уповать на крепкие, добротные крепостные стены, бегущие по гребню высокого вала. За ними ещё вал внутри, над которым тоже торчит стена, создавая своего рода захаб, этакую ловушку для штурмующих. Разумная предусмотрительность древних строителей. За внутренним кольцом располагаются жилые дома, церкви, склады, мощёные деревом улицы, даже обложенный брёвнами водопровод имеется. Домов не так уж и много, едва ли больше трёхсот. В центре, как и положено, детинец. Тоже небольшой. Да, тяжеловато придётся, когда монголы полезут.
Осмотр крепости не прошёл даром. К вечеру у меня уже сложился план обороны.
А ночью, когда сон окончательно сморил, кажется, даже самых жарких любовников, над городом разнёсся тревожный звон больших колоколов.
Я и Нетеча оказались на дозорной башне почти одновременно. Снег за воротами утратил свою белизну, скрытый тысячами тел монгольских всадников. Тёмная масса передвигалась, наползая на крепость и растекаясь по сторонам в стремлении охватить её полукольцом.
Прикажешь всех в оборону ставить, княже? спросил козельский дружинник.
Не надо. Зная монголов, я был уверен, что ночью они к нам не сунутся. Не любят воевать по темноте. А раз так, то и нам незачем людей понапрасну мучить. Поганые пока будут лагерь обустраивать да на отдых становиться. Дозоры только усиль, чтобы лазутчиков не проморгали.
Разведка у монголов первейшее дело, без неё никуда. Вот и бьёт Батый русских, потому как знает о них всё: где стоят, сколько их, какие подкрепления подходят, есть ли фураж и в каком количестве, с какой стороны удобнее подступить. Я у них это перенял и вовсю пользовал. Знание противника не раз мне жизнь спасало.
Мои предосторожности оказались не лишними. К утру Нетеча доложил о пяти случаях попыток монголов проникнуть за стены. Двоих лазутчиков удалось повязать, остальных просто убили. Я захотел поговорить с пленными. Меня отвели в поруб, где их держали. Обычные, ничем не примечательные степняки. Лица плоские, глаза узкие. Задав одному из пленников пару вопросов по-монгольски, ничего кроме отборной брани в ответ не услышал. Вынув нож, хладнокровно воткнул его лазутчику в горло. Пока тот хрипел на земляном полу, заливаясь кровью, повернулся ко второму.
Будешь говорить? спросил, угрожающе надвигаясь.
Пленник бухнулся мне в ноги.
Буду, буду, урусский хан! испуганно запричитал он, отвешивая низкие поклоны. Спрашивай, о чём хочешь! Всё скажу.
Чей тумен у города?
Тумен Кулькана, урусский хан.
Не тот ли, что преградил дорогу русской рати под Коломной?
Тот, урусский хан, тот.
Разве Кулькан жив?
Нет, урусский хан. Убили его. Мы в погоню бросились. По следам сюда пришли. Жизнь чингизида требует отмщения. Иначе гнев Бату-хана обрушится на наши головы.
Сколько вас?
Мало воинов Кулькана осталось. Всего-то шесть полных рук сотен.
Шесть полных рук это тридцать. Три тысячи, значит. Хорошо же мы пощипали этот тумен. Если бы не поспешное отступление, всех бы там положили.
Кто сейчас вами командует?
Тысячник Эгдей.
Гонца за подмогой отправили?
Не ведаю, урусский хан. Я простой воин
Как же, простой. Лазутчики, разве, бывают простыми? Нет, этот больше ничего не скажет, да и соврёт недорого возьмёт. Коротко, без замаха бью его ножом в сердце. Он успевает лишь удивлённо распахнуть глаза. Так и умирает с растерянным выражением на лице.
Больно скор ты на расправу, Роман Ингваревич, говорит из-за спины Нетеча. Негоже полонённых губить. Не по-божьи это.
Видел бы ты, что поганые с русичами делают, отвечаю, вытирая нож о стёганку мертвеца. Туда ему и дорога. Некогда с ними возиться. Ещё людей отвлекать, чтобы стерегли. У нас каждый ратник на счету. А если сбегут? Думаешь, просто за стену подадутся? Нет, убивать станут. Подло убивать, в спину. Скольких успеют, стольких и порежут. Зачем нам такие подарки у себя в тылу держать?
Вижу, что не убедил, но зёрна сомнения посеял.
На улице нас кликнули на смотровую башню. Там уже стояли Васятка с матерью. На стены высыпали горожане бабы, мужики, дети. Все, как один, при оружии.
Со стороны монголов к воротам неторопливо подъезжали два всадника. Один в богатом пластинчатом доспехе, другой в простом куяке. Никак, сам тысячник Эгдей пожаловал? Будет убеждать открыть ворота?
Почти угадал. Военачальник, правда, больше помалкивал, предоставив слово толмачу, через пень колоду говорившему по-русски. Его речь, если отбросить малопонятные слова, звучала примерно так:
Нам нужны железные урусы! Они пришли этой ночью и спрятались у вас в замке.
Мельком глянув на меня и Нетечу, княгиня прокричала в ответ:
Здесь нет воев. Они ушли в Коломну и больше не возвращались.
Услышав перевод, Эгдей что-то недовольно буркнул. Толмач снова повысил голос:
Впустите нас. Мы хотим убедиться. Если железных урусов действительно нет, мы пойдём дальше и никого не тронем.
Васятка вдруг перегнулся через край и, вытянув руку, показал дулю:
А вот это видали!