Всего за 169.9 руб. Купить полную версию
А наследник влюбился, как последний юнец. Места себе не находил, пока Елена у них в Коломне гостила. Родственники так и не смогли за нею приехать, и князь, выполняя обещание, отправил Романа сопровождать гостью до Новгорода с целой Петькиной сотней. Такой вот почётный караул. Берегли девушку, как зеницу ока. Впрочем, это не помешало ей впервые поцеловаться с парнем тоже запавшим ей в душу Романом.
Вскоре сыграли свадьбу, а через год у молодой четы Ярославиных родился сын. Где один, там и двое. Дал бог ещё двух дочерей-погодок. Можно было бы назвать их семью счастливой, но судьба уже готовила новые испытания.
Глава 5
Дневник Ярославина, листы 58
25 января 2018 (1238)
Потерял я всё-таки людей. Всего с неполными двумя тысячами выскочил из прорыва. Не даром дался нам тот последний тумен, забрал жизни русских воинов, хоть и в разы меньше, чем отдал сам.
Первым делом нас покормили в дружинной избе. Тесновато там было, пришлось посменно снедать. «Свою» дружину завёл последней. Она самая большая оказалась почти семь сотен душ.
Я, наконец, умылся, стерев с лица кровь. Тут и Вакула с прочими гриднями по-новому на меня взглянули.
Да ты ли это, Роман Ингваревич? вопросил парень, внимательно всматриваясь в моё лицо.
Как я и предполагал, в гуще сражения он спутал меня со своим князем. Тот, скорее всего, погиб. Кстати, князь-то был Коломенским и, как выяснилось, из рода Ярославичей. Мой пращур, в общем. Оттого, видать, мы внешне и схожи. Да ещё чело у меня в крови было, а затем и забралом наполовину скрыто. Почитай, одну бороду и видать. А уж бороды у нас на Руси мало чем друг от друга отличаются. На доспехи, пока отступали в спешке, просто никто внимания не обратил, что не такие. Теперь-то в спокойной обстановке все отличия в глаза бросались.
Пришлось признать, что не князь я им. Пригорюнились ратники, враз осознав, что потеряли своего Романа Ингваревича.
А я так вам скажу, братцы, встал вдруг Вакула. Сей князь вывел нас из сечи лютой. Жизни наши сберёг. Вы как хотите, а я гриднем его себя числю.
Верно говоришь, пробасил рядом другой ратник, что вместе с Вакулой прикрывал меня в бою. Иннокентием кличут. Повернулся ко мне. Прими службу нашу, князь. Бились мы с Романом Ингваревичем, и под твоим крылом не хуже биться будем. Все согласны, други?
Он обвёл взглядом притихших гридней, и те закивали. Никто не возразил. Так я стал их князем во второй раз, уже по-честному. Попросил только величать меня, как и прежде Роман Ингваревич. А что? Имя почти моё, родное. А другим воинам, кто с нами пришёл, и знать о том ни к чему.
Нетеча отвёл меня в детинец, где располагался княжий терем. Там я и познакомился с Васяткой и его матерью. Конечно, для козельчан он был князем. Василий Иванович по прозвищу Козля. Этому 12-летнему мальчишке с русыми непослушными кудрями просто не оставалось ничего иного, как занять Козельский стол. Все старшие из поместных князей и дед, и отец Васятки сгинули в постоянных стычках с погаными. Он последний в роду. Хоть и маленький, но мужчина. С понурым лицом паренёк сидел в необъятном княжеском кресле и, не смотря на юные годы, внимательно ловил каждое моё слово.
Его мать Ульяна, красивая женщина средних лет, с тревогой посматривала то на сына, то на меня с Нетечей. Видно было, что смерть мужа сильно её мучает, но княгиня старалась держаться ровно, не позволяя спине гнуться под тяжестью свалившегося ей на плечи горя.
Скажи, Роман Ингваревич, придут сюда поганые? тихо спросила она, выслушав мой рассказ.
Хотелось бы мне, чтобы случилось иначе. Я беспомощно развёл руками. Придут, княгинюшка. Непременно придут. Они не оставят нас в покое, пока не перебьют всех до единого.
Они нападут на город? подал голос Василий.
Да, чтобы добраться до нас. Не пощадят никого. Поэтому сами решайте, оставить нас в городе или отпустить с миром.
Но тогда вы точно погибнете. Ульяна повернулась к сыну. Что скажешь, княже?
Мальчишка закусил губу. Думал ли он тогда, что может поплатиться головой за то, что приютил опасных беглецов? Причём не только своей. В закладе были жизни всех горожан и обитателей окрестных сёл. Наверняка думал. Не такой уж он и маленький, чтобы не понимать этого.
Разве мы не русские? вдруг по-взрослому ответил Василий. Али звери какие? Нельзя их прогонять, матушка. Порубят их поганые. Не отдадим на смерть.
Княгиня улыбнулась бледными губами. Кивнула, звякнув подвесками.
Врагов много, попытался предупредить я. Будет жаркая сеча.
Дядь Ром!.. звонко возмутился малец и даже хлопнул по креслу ладошкой. Вы же вои. Умеете драться. Так деритесь!
Вымученная улыбка снова едва тронула губы княгини.
Ты воевода, Роман Ингваревич. Тебе и решать, как биться будем, деликатно уточнила она несдержанное высказывание сына. Вот соберём вече, там всё и обговорим. Ступай, тебе отдохнуть надобно.
Нам растопили баню. Боже, какое это наслаждение, оказывается, помыться после долгих боёв и нескольких дней непрерывной скачки!
После обедни басовито загудел кремлёвский колокол, и на площадь к детинцу потянулись люди. Нас упредили заранее, потому я и Нетеча уже стояли там подле Василия с княгиней. Народу было много. Вокруг нас волновалось, тихо бурлило людское море. Не думал, что здесь окажется столько жителей. Наверное, с ближайших деревень тоже пришли.
Первой говорила Ульяна. Сильный у неё голос. Небось, в самых дальних рядах было слышно. Всё рассказала: и как мы бились, и как от поганых ушли. Подвела к тому, что не гоже нас отпускать на верную погибель, а потому драться предстоит с бесчисленной Батыевой ратью, и другого пути нет.
Притихла толпа, внимая княгине своей. Она уже закончила, но тишина стояла гробовая слышно как снег хрустит под множеством переминающихся ног.
Что скажете, козельчане? выкрикнула Ульяна. Аль не по нраву вам слово моё?
А чего ж князюшко наш помалкивает? раздался женский голос, и народ загудел, поддерживая крикунью.
Васятка встал рядом с матерью, гордо вскинул голову.
Отец мой всегда поучал не воротиться от ворога, начал он по-детски звонко, а встречать его челом. И если суждено умереть, умри достойно, как подобает русичу, с мечом в руке, а не с ярмом на шее. Кто выберет ярмо, тех я не держу. Пусть уходят из города. Но если выберете меч, то до конца стойте!
Честно сказать, не ожидал услышать что-то подобное из уст отрока. Речь Васятки меня поразила. Гладко, понятно, сильно. Не мальчик стоял предо мной, но муж. Настоящий князь. Василий Иванович Козля. Вот же воспитывали детей своих князья древние. Нет, всё верно, ведь они растили достойную смену, думали о будущем. Во времена Батыя эта цепочка, к сожалению, прервалась.
Дык гутарят, шо нельзя татар побить, робко высказался стоявший невдалеке старичок, опирающийся на кривую палку. Они все о конях да числом невиданным. И стрелы пущають метко. Аки пальнут, дык небо темнеет.
А ишо, подхватили из толпы, у них метатели есть. Огроменные каменюки швыряют. Стены разносят вдребезги. Опосля в энти дыры сами лезут.
Во-во, так Рязань и пожгли. Всех вырезали, нехристи.
Энто за то, шо рязанцы им ворота не отперли. Предлагали ж им
Да сплетни всё! Не так страшен чёрт!..
Поднялся галдёж, но княгиня вскинула руку, и разговоры постепенно стихли. Она глянула на меня, сказав громко:
А вот мы сейчас у гостя нашего, князя Коломенского, и спросим. Он поганых воевал, поболе нашего знает. Скажи людям, Роман Ингваревич, слухи то али правда?
Я вышел на середину. Прочувственная речь Васятки, похоже, пропадала втуне. Врать не хотелось. А говорить откровенно значит, запугать до смерти, отобрав у козельчан последнюю надежду. Вздохнув, я осторожно начал:
Да, други, враг неимоверно силён. Такого врага за всю нашу многовековую историю, пожалуй, никогда ещё не было. Возможно, Батый вполне способен стереть наши города и веси с лица земли-матушки, поголовно истребив русский люд. Женщины испуганно ахнули, мужики зароптали. Я повысил голос: Но в чём сила врага нынешнего? Верно тут говорилось он силён числом и тем, что каждый воин постоянно бьёт из лука. Отсюда и тучи стрел. Они больше стреляют, чем сражаются. Я дрался с погаными, и скажу вам, что побить их можно. Любой из них слабее нас в рукопашной схватке. Они невелики ростом и не очень сильны. Оружие и доспехи хуже нашего. Монголы это знают, поэтому боятся близко подходить, если только их не в разы больше