Всего за 259.9 руб. Купить полную версию
Это что сейчас тут было? накинулась она на меня.
Все случилось, как ты сказала! тяжело дыша, ответила я. Твой фокус работает: он и вправду за мной припустился!
Что-то слишком резво он рванул, с сомнением покачала головой Жанка. Конечно, всякое бывает, и у меня по-разному было, но чтобы так сразу рванул никогда!
Учись! засмеялась я и показала ей язык.
На этом мой эксперимент по приручению диких мальчиков и завершился, а вот Жанка вскоре продемонстрировала мне во всей красе, что ее способ действует, причем безотказно. Не прошло и недели, как все мальчишки из нашей группы от мала до велика уже ходили за ней как приклеенные, дрались между собой за право подержать ее за ручку или занять рядом с ней место за обеденным столом, а также воровали для нее всякие вкусности и заваливали ее подарками кто во что горазд. У Жанки в одночасье скопилось богатое приданое: стеклянные шарики, бумажные цветы, засушенные бабочки и тараканы с оторванными лапками, позолоченная ореховая скорлупа, наклейки, красивый тюбик из-под крема, пластмассовая крышка от флакона с духами в форме полураспустившегося розового бутона, крохотная гипсовая фигурка балерины с отломанной ногой, осколок вазы с изображением китаянки в халате, блестящие фантики от шоколадных конфет, разноцветные резинки, заколки, бусы из вишневых косточек, музыкальная шкатулка без заводного ключа и плюшевый мишка с разорванным брюхом, в котором удобно было перетаскивать контрабандное печенье из кухонного шкафа. Самым удивительным подношением был зеленый майский жук, наглухо замурованный в янтарь.
Он мертв? спрашивала я, с легкой опаской прикасаясь к куску янтаря указательным пальчиком.
Нет, он просто спит! возражала Жанка. Вот наступит лето, и мы его отпустим на волю, и тогда он полетит на небо и принесет нам хлеба
Черного и белого, только не горелого! радостно подхватывала я известную малышовую присказку. А кто тебе его подарил?
Не помню, пожимала плечами Жанка. Да какая разница!
Она и в самом деле никогда особо не выделяла никого из толпы своих маленьких поклонников. А мальчики из ее свиты, казалось, навечно забросили все свои мальчишечьи дела и только того и ждали, как бы скорее выполнить очередное Жанкино поручение. При этом никто из них не страдал и не проявлял никакого недовольства или ревности. Жанка умудрялась обходиться с каждым из них так ловко, что они и предположить не могли, что их водят за нос, и готовы были на руках носить свою насмешливую, а порой жестокую и грубую хозяйку!
Когда мы вместе с воспитателями начали ставить спектакль к новогоднему утреннику, у Жанки открылся еще один талант актерский. Ей поручили сыграть хитрую лисичку, которая должна была стащить у Деда Мороза мешок с подарками и испортить остальным лесным зверям новогодний праздник. Она на первой же репетиции ошеломила всех маленьких зрителей, а воспитательницу рассмешила до слёз своей вальяжной походочкой, игривыми ужимками, подмигиваниями, смешками и бесстрашным кокетством с большим и неуклюжим медведем, который так и не сумел отобрать у нее украденный мешок с подарками. Вместо того чтобы во всеуслышание пристыдить наглую лисичку и вырвать мешок из ее цепких коготков, медведь густо краснел, хихикал и неловко переминался с лапы на лапу, а стоило лисичке крутануть перед ним приклеенным к юбке меховым хвостом, как он уже готов был поедать печенье у нее с руки, по первому зову пуститься перед ней в пляс на задних лапах и даже прыгнуть в обруч!
Всем остальным детям из нашей группы достались роли попроще. Тем, кто хоть как-то умел танцевать и пел, попадая в ноты, поручили изображать белочек, которые сопровождали Деда Мороза в пути и веселились вместе с ним под сияющей огнями елкой. Остальные безголосые, бессловесные, глуховатые, неумелые и просто стеснительные должны были нарядиться зайчиками и молча пробегать по сцене из одной кулисы в другую. Меня, робкую и тихую девочку, сразу записали в зайчики, но, в отличие от большинства моих одногруппников, которые считали роль зайчика позорной и с нытьем и слезами требовали перевести их в почетный отряд белочек, я ни с кем не спорила и не плакала от обиды, а преспокойно вы́резала из картона заячьи ушки, послушно их надела и побежала на сцену смотреть, как Жанка дрессирует медведя.
А почему ты не белочка? возмутилась Жанка, увидев на мне заячьи ушки.
Да ну! Я лучше зайчиком побуду, смущенно ответила я, опустив голову.
И тебе не стыдно? ахнула Жанка.
Я робко улыбнулась и отрицательно покачала головой, искренне не понимая, чего мне стыдиться.
Так не пойдет! отрезала Жанка и для пущей убедительности притопнула ногой. Зайчик это все равно что пустое место! Я попрошу воспитательницу, чтобы тебя записали к белкам!
Не надо! взмолилась я. У меня все равно ничего не получится! Я не умею петь и танцевать, я стесняюсь!
А позориться среди убогих ты не стесняешься? закричала Жанка и тряхнула меня за шиворот. Так и будешь всю жизнь по углам прятаться, пока другие на сцене веселятся? Пусть остальные идиоты стесняются, они все равно ничего не понимают, а ты не вздумай! Наше место в центре!
Жанка, пожалуйста, можно я останусь зайчиком?! в страхе заголосила я. Я буду очень хорошим зайчиком, вот увидишь! Я буду центровым зайчиком!
Ладно со вздохом сдалась Жанка. Хочешь оставаться зайцем дело твое. Но ты обязательно должна что-нибудь придумать, чтобы тебя все заметили! Не просто перебегать по сцене, а сделать что-нибудь особенное, понимаешь? Тогда на тебя обратят внимание и в следующий раз дадут тебе роль поинтереснее!
Что же я могу сделать? удивилась я.
Ну, пробегись как-нибудь смешно! Ушами пошевели, носом поводи по сторонам! Вот покажи мне прямо сейчас, как ты побежишь по сцене!
Я пожала плечами и вприпрыжку поскакала мимо Жанки, прижав руки к груди.
И это всё? приподняв брови, насмешливо поинтересовалась Жанка. А почему ты не смотришь в зрительный зал? Если тебя выпустили на сцену, значит, ты уже актриса и должна всегда обращаться к зрителям! А ты скачешь с таким видом, будто тебе на всех плевать!
А что еще нужно? не поняла я. Спрыгнуть со сцены и бежать с ними всеми целоваться, что ли?
Целоваться необязательно, а вот подмигнуть зрителю не мешало бы! наставительно проговорила Жанка. Ты представь: смотрит на тебя кто-нибудь из первого ряда усталый, злой, на работе его ругают, дома ругают, сын в интернате подрался и разбил окно, а тут ты бегаешь по сцене с кислым видом, будто ему одолжение делаешь! Что он подумает? Да он обидится на такое представление, а про тебя скажет, что ты сопля зеленая! А теперь вообрази: он там сидит, скучает, а тут ты выбегаешь, красивая, веселая, нашла его взглядом и улыбочку ему! Покрутилась, обернулась, ручкой помахала и воздушный поцелуй! А дядя доволен: ему улыбаются, для него стараются, значит, не так уж все и плохо в его вонючей жизни! В конце выступления он обязательно похлопает в ладоши, а потом прибежит за кулисы дарить тебе конфеты или мелочь на мороженое даст! Поняла?
Я так не сумею, покачав головой, ответила я.
Можно и по-другому, не унималась Жанка. Ты, главное, не бегай с глупым видом и не зажимайся! Необязательно все делать, как я! Ты придумай что-нибудь свое, особенное, и делай как тебе удобно! Но зрители должны видеть, что ты для них стараешься, и им должно быть приятно!
Не могу, тихо упиралась я. Мне страшно!
Ну, сыграй трусливого зайца, который всех боится! раздраженно бросила Жанка. Только не забывай, что ты все-таки заяц, а не просто Юля с картонными ушами!
В праздничное утро, когда должно было состояться наше представление, вновь ударил мороз и неожиданно выглянуло солнце. Приоткрыв рот, я неотрывно рассматривала морозные узоры на стекле, похожие на белых улиток, рыб и осьминогов. Время от времени я обводила пальчиком контуры этих затейливых ледяных рисунков и мечтательно жмурилась. За щекой у меня таяли две слипшиеся карамельки, которые нам раздали за завтраком к чаю, где-то за спиной у меня бегали мои взволнованные и нарядные одногруппники, шурша новогодними блестками и снежинками, вырезанными из фольги, скрипя туго надутыми воздушными шарами и похрустывая разноцветными обертками, в которых прятались, будто в гнездышке, оранжевые мандарины, золотые груши и шоколадные яйца с игрушкой внутри, и меня не покидало ощущение великого торжества и тихого ослепительного счастья. Радость была настолько сильной, что, когда я пробегала по коридору, мне казалось, что я не всегда успеваю оттолкнуться от пола ногой и половину пути легко парю в воздухе, будто воздушный шарик, наполненный гелием.