Всего за 199 руб. Купить полную версию
К одному Клариному приятелю из Торга приехала племянница из провинции, которой смертельно хотелось зацепиться в Ленинграде. Речь шла о деловом браке, за прописку обещали дать хорошие деньги, а в будущем помочь со строительством кооператива. Клара принялась хлопотать и устроила личную встречу.
Провинциалку звали Зиночка. Она была совсем недурна собой, полненькая, не слишком маленького роста, головка в мелких барашках, носик пупырочка в духе Мерилин Монро, большие карие глаза. Правда, глаза ее Семен Семенович разглядел хуже всего, потому что Зиночка их старательно прятала: зыркнет и снова опустит веки, стыдливо уставится в пол, в одну точку. И какой у нее голос, Семен Семенович не понял а был он резкий, с визгливыми нотками. Но это выяснилось позже, а в первую встречу она не связала и двух слов. Зато Клара говорила без умолку, рисуя Семен Семеновичу все выгоды предприятия.
«Ну что, подаем заявление?» спросила Зиночка шепотом в конце встречи. Клара пихнула Семен Семеновича в бок, и он тихо ответил: «Да».
Браком сочетались в районном Загсе, потом Клара повела Семен Семеновича и Зиночку на свой счет в «Метрополь».
Выпив шампанского, Клара совершенно не к месту крикнула: «Горько!» Зиночка, словно они с Кларой об этом заранее договорились, встала и подставила губы. Семен Семеновичу ничего не осталось как их поцеловать. Губы у Зиночки были горячие, влажные
Клара совсем распоясалась, кричала «горько» каждую минуту, швыряла официантам деньги, заказывала музыку и в довершение всего потащила Семен Семеновича танцевать. «Поцелуй свою мамку!» требовала она, прижимаясь к нему всем телом. Оставаться дольше в ресторане стало неловко и даже небезопасно, от Клары можно было ожидать любого финта. Семен Семенович попытался отправить ее домой, но она сопротивлялась, затеяла драку со швейцаром, покрыла матюгами весь белый свет, и в конце концов заявила Семен Семеновичу, что он дерьмо и предатель. Кое-как вместе с Зиночкой они дотащили Клару до дому и сдали сожителю Степану, а потом Зиночка сказала, что ей неловко возвращаться к родственникам так поздно и напросилась к Семен Семеновичу.
Зиночка легла на кровать, а Семен Семенович на пол.
«Вот странно», подумал он, засыпая, «женился, а даже толком не знаю, что она за человек. Личиком вроде удалась» Как раз в это время Зиночка повернулась к нему и прошептала: «Ну залезай же ко мне! Мы что, Ваньку валять будем?» Эта фраза не была предусмотрена их договором.
Так фиктивный брак естественным образом превратился в обычный, людской.
Дядя устроил Зиночку в молочный буфет, там она каким-то образом умудрялась заработать неплохие деньги и к тому же таскала продукты. Зиночка любила роскошь, она хотела иметь в доме старинное бюро, картину, бронзовую люстру, статую, чернильный прибор. Все это она быстро приобрела. Но как раз в это время в моду входили икебаны и эстампы, и Зиночка тут же завела «экибану» и эстамп в дополнение к прочим вещам. Чай она пила только из чашек императорского завода, по дому расхаживала в длиннополом тяжелом халате настоящая барыня. Но вот в любви Зиночка оказалась удивительно холодной. Исполняя супружеский долг, она лежала бревно бревном, могла в самый неподходящий момент заговорить о покупках или выругаться. На то у нее была своя философия интимного процесса: жена должна лежать и наслаждаться, а муж работать и наслаждать. Порой у Семен Семеновича пропадала всякая охота заниматься любовью, он впадал в тоску, и в такие минуты снова и снова вспоминал свою Розенблют.
Зиночка ругала Семен Семеновича почем зря: мол, он увалень, тюфяк, не умеет крутиться и ворочать крупными суммами, одни словом, полный ноль. «Ну пошел бы на склад или овощебазу дядя тебя устроит», пилила его Зиночка, «на худой конец зав секцией в гастроном!» Но Семен Семенович не сдавался и продолжал стоять возле заброшенного бассейна в родном рыбном магазине, куда устроила его Клара.
Через три года подошла очередь на кооператив. «Нам надо развестись», сказала Зина, «я получу квартиру, а ты останешься в своей комнате, потом снова распишемся и съедемся. Прямой расчет». Семен Семенович послушался, и они развелись. Но стоило Зиночке получить ключи от квартиры и прописаться, как она и думать забыла о нем. Она стала прятаться от него, не подходила на работе к телефону. Семен Семенович явился за разъяснениями в ее молочный буфет. «Я разлюбила тебя, Семен», сказала Зиночка.
С одной стороны Семен Семенович и рад был избавлению, но с другой он понимал, что его грубо облапошили, да еще и в душу наплевали. За три года совместной жизни он успел к Зиночке привязаться и теперь чувствовал себя одиноко и сиротливо. Борцом за справедливость выступила сводня Клара.
Сговорившись с Семен Семеновичем, они подкараулили Зиночку, когда та возвращалась с работы, волоча полные сумки по земле. Увидев Семен Семеновича, она, было, хотела улизнуть, но Клара преградила ей дорогу:
«Ах ты сука, мерзавка, вонючка, дерьмо собачье!» обрушилась Клара на Зиночку, пытаясь ухватить ее за ворот платья, но Зиночка увертывалась и отбивалась сумками, тварь ублюдочная. деревня, засранка!..»
Семен Семенович на всякий случай отошел в сторону и закурил, предоставив дамам разбираться самим.
«Я, Клара Викторовна, найду свидетелей, и вы у меня пойдете под суд за оскорбление личности!» визжала Зиночка.
«Да я первая тебя засажу за махинации с жилплощадью и фиктив!»
«А вы нам свечку не держали! Я скажу, что он меня изнасиловал!»
«Я тебя, тварь, засажу за воровство!»
«Милиция! Милиция!!» вдруг заверещала Зиночка.
«Ты чего орешь как резаная?!» ответила Клара», Я же тебя, поганку, все равно из-под земли достану!»
Тут откуда ни возьмись действительно появился милиционер.
«Заберите гражданку в отделение!» бросилась к нему Зиночка, «Она меня оскорбляет и на «бэ», и на «хэ», и на «сэ»!»
«А пошли бы вы!..» возмутился милиционер и прошел мимо.
Пойдем, рыбонька», проскрежетала зубами Клара, схватив Семен Семеновича за рукав, «с ней разве можно нормально по говорить? Эх, не тронь дерьмо меньше пахнет! А с ее дядькой я все равно уже давно разругалась!» Так и закончилась навеки семейная жизнь Семен Семеновича.
Клару «за оскорбление личности» не посадили, а вот сама Зиночка села в тюрьму через два года, когда она уже работала в Торге и, говорят, была сказочно богата. И тут Зиночка вспомнила про Семен Семеновича, оказалось, что кроме него ей не к кому и обратиться. Зиночка примчалась с собольей шубой в зубах, с двумя чемоданами, набитыми шмотьем, с ларцом, полным золота и бриллиантовых колец, все это нужно было на время спрятать. И Семен Семенович не отказал в услуге, оставил вещи у себя. Еще через четыре года Зина снова явилась к нему, побитая жизнью, постаревшая, со шрамом от пьяной драки на лице. Она бесцеремонно сказала ему: «Пропиши». Но Семен Семенович собрался с духом и ответил: «Забирай свои вещи, Зина, и больше ни о чем не проси. Сама устроишься. Ты, Зина, в этой жизни не пропадешь».
13.
В рыбном еще сохранился со старых времен электрический звонок, но не такой пронзительный и резкий, как везде, от которого вздрогнешь и перекрестишься, а нежный, приятного мелодичного боя. Звонок возвещал о начале обеда. Его включала директор магазина, Эльвира Григорьевна, лично. А тут уж и уборщица матерщинница Любка стоит со шваброй наготове и нетерпеливо подталкивает к выходу замешкавшихся покупателей. По звонку и Семен Семенович вытирал руки о халат и направлялся за кулисы («И даже в этом как много общего у нас с Альбертом!»), точнее сказать, за бронированную дверь, отделявшую публичную часть магазина от его кулуаров.