Всего за 199 руб. Купить полную версию
Слова Глика, пронизанные презрением и ядом, прорезали воздух, как отточенное лезвие, их суровость не оставляла места для двусмысленности. Его голос, мощное оружие, отточенное годами придворных интриг и политических маневров, гулко разнесся по залу Совета.
"Ты, вероломная мразь не уважающая историю своего дома, похоже, забыл все из своего прошлого!" с праведным негодованием прошипел Глик. "Не смей на меня голос повышать, шавка!"
Напряжение в зале, и без того густое, как патока, грозило достичь предела. Но Джедор, Владыка Юга, был не из тех, кого легко спровоцировать. Он смотрел на Глика с непостижимым выражением, глаза его сузились, едва заметно изменив форму. Глик, почувствовав напряженность взгляда Джедора, не мог не перевести его на себя. "Джедор, не думай, что я тебя боюсь", вызывающе ответил Глик. "Не надо на меня так смотреть! Ты носишь титул Владыки Юга, но помни о своих корнях и не забывай, что когда-то мы были на одной стороне против зла!"
Напряжение в комнате, казалось, висело на острие ножа, балансируя между конфронтацией и почтением. Императрица Ситара, фигура изящная и дипломатичная, вмешалась в разговор голосом, в котором чувствовалась мудрость и единство: "Глик, успокойся, дорогой, попросила она, встретившись с его напряженным взглядом, ее глаза смягчились. "Мы все помним, что произошло много веков назад, но нет необходимости напоминать об этом сейчас". Глик откинулся назад, чтобы ответить. "Если бы ты помнила, то не посмела бы сейчас ничего сказать". Джедор, признавая совет Ситары, перевел взгляд на нее, молчаливо признавая их общую ответственность и серьезность ситуации, которая связывала их вместе. Не обращая внимания на провокации Глика, Джедор заговорил с ней. "Ситара, твоя империя подвергается величайшему риску!" заявил Джедор, его голос был полон настоятельной необходимости. "Вам необходимо срочно эвакуировать все население в Азур". Ситара, непоколебимая в своем стремлении к высшему благу, ответила простым, но решительным утверждением. "Как прикажете, милорд". Глик пробормотал про себя: "Жополизы, все тут гребанные жополизы!".
Адальвин, голос разума и прагматизма в совете, вмешался с насущной тревогой заметив накаляющеюся обстановку. "Джедор, но если все это правда, то нам срочно нужно объединиться с северянами и жителями Востока и Запада. Без них у нас не будет ни единого шанса!" Ответ Джедора был однозначным, отражающим тяжелые обстоятельства, не оставляющие места для колебаний и разногласий. "Именно так."
Ярость Глика вырвалась наружу подобно извержению вулкана, его голос превратился в неистовый рев, который гулко отдавался в зале заседаний Большого совета, пронизывая всех собравшихся сановников и вельмож. Его взрыв разрушил покров благопристойности, царивший в зале несколько минут назад, оставив после себя тревожную тишину, наполненную напряжением и неуверенностью. "Что за чушь ты несешь? Объединиться с данами?" Слова Глика, пронизанные презрением и недоверием, прорезали воздух, как хорошо отточенный клинок, бросая вызов самой ткани их реальности. Джедор, сидящий в центре этой бури, сохранял позу непоколебимой решимости. Его ответ, произнесенный с самообладанием, говорившим о самоанализе и тяжелом грузе лидерства, резонировал с грузом самой истории. "Да, Глик. Для меня это самое сложное решение. Если ты помнишь, во время битвы при Моригле я отрекся от своего дома и Севера и присоединился к Югу, как когда-то сделали и вы.
Но мы все помним, как могущественна сила Феникса, и если они действительно выжили и решили напасть сейчас, значит, они подготовились, и у нас нет другого выбора, кроме как объединиться с данами и другими империями, даже самыми мерзкими, потому что у нас есть только один шанс остановить их всех!"
Глик, пылая всепоглощающим гневом, ответил яростным отказом, в его голосе звучало презрение к самой идее такого союза. "Джедор, ты сошел с ума? Эти варвары служат старым богам. Я говорил тебе 500 зим назад, что предоставлю армию и возглавлю ее, объединив силы с северянами всего один раз. Но теперь мы не можем рассчитывать на их помощь после того, что они натворили в горах Ситхави. Только глупец мог допустить такое. Разве ты забыл, что они нарушили свою клятву и пытались уничтожить мой народ? Мне здесь больше нечего делать". С этими категоричными словами Глик, воплощение непокорности, поднялся со своего богато украшенного кресла. Его шаги, каждый из которых был отголоском его разочарования и убежденности, целеустремленно понесли его к выходу. Резонанс от его ухода еще долго звучал в зале, молчаливо свидетельствуя о глубине его несогласия.
Однако Джедор оставался непоколебим, его не остановила только что прошедшая буря. Он воспользовался моментом, чтобы напомнить Глику забытую истину, похороненную главу их общей истории, которая теперь требовала расплаты. "Глик, кажется, ты что-то забыл" вдруг тихо промолвил Джедор в свойственной ему манере.
Глик, гордость которого была уязвлена, но любопытство разгорелось, не удержался и бросил взгляд назад, через плечо. В его глазах мелькнуло любопытство, искра понимания того, что сейчас произойдет нечто важное. "Да? И что же я забыл?" В этот миг, когда напряжение спало, Джедор, мастер расчетливых движений, поднялся со своего царственного кресла. С его лицом, некогда хранившим спокойствие, произошла метаморфоза. Он превратился в маску непреклонной решимости, в лицо, вытравленное решимостью и целеустремленностью. В его глазах ярко горел огонь непоколебимой преданности, в них бушевало намерение, которое невозможно было отрицать.
И в следующее мгновение, подобно молниеносному порыву ветра, Джедор превратился в сплошное пятно движения, бросая вызов законам физики в демонстрации сверхъестественной ловкости. Это было захватывающее зрелище, свидетельствующее о его боевом мастерстве и неукротимом духе, который им движет. Скорость последнего настолько велика, что Глик даже не успевает прикрыться броней из собственной силы богов.
Зал Совета, ставший сценой для этого захватывающего зрелища, затаил дыхание, когда Лорд-Император Джедор со скоростью разящей змеи бросился к Глику.
Движение разворачивалось с такой неземной быстротой, что человеческий глаз, скованный ограничениями обычного восприятия, едва успевал следить за поразительной скоростью действий Джедора. В мгновение ока он перешагнул границы смертной ловкости, превратившись в настоящую бурю божественной мощи. Его форма, бесплотный вихрь движения, казалось, пронзила саму ткань пространства, оставив после себя лишь мимолетный, мерцающий призрак призрачное эхо его присутствия. И в одно мгновение катаклизмическая сила удара Джедора обрушилась на Глика, как разъяренный гром, лишив непокорного дворянина дыхания и оторвав его голову от тела. Жизнь Глика, некогда кипевшая страстью и бравадой, оборвалась, оставив после себя лишь леденящую душу картину смерти и тьмы. Его безжизненное тело рухнуло на пол, отброшенное как пешка в бесконечной игре судьбы.
Тяжелая, гнетущая тишина опустилась на зал Большого Совета, пронизывающая тишина, которая, казалось, отражала коллективный ужас тех, кто был свидетелем этого непостижимого действа. Правящие лидеры империй, на лицах которых были написаны шок и недоверие, в ошеломленном молчании смотрели на фигуру Джедора. Он стоял, лишившись всех атрибутов власти, и держал в руках отрубленную голову Глика как мрачный и тревожный трофей. "Свою голову", провозгласил Джедор, его голос был властным шепотом, прорезавшим воздух, и напоминал об абсолютной власти, которой он обладал в этот леденящий душу момент расплаты. Последствия этого чудовищного поступка разнеслись по залу, отбросив на судьбу Южных имперств длинную, предчувствующую тень. Совет был безвозвратно изменен, и отголоски этого шокирующего поступка будут звучать в истории, оставляя после себя наследие тьмы и неопределенности.