Всего за 559 руб. Купить полную версию
Певица миловидная евразиечка выступает в вибрато-чокере. Малых барабанов на сцене сразу два: один установлен как обычно, а другой подвешен прямо над ним, примерно на расстоянии полуметра. Когда заходит мадам дОртолан шофер Кристоф по мере сил расчищает перед ней дорогу, певица, стоящая на небольших подмостках у одной из длинных стен, берет особенно высокую, протяжную ноту, после чего нажимает на кнопку пульта у себя в кармане, переводя чокер в высокоскоростной режим. Батарейки запускают крошечный моторчик, соединенный с неуравновешенными грузиками внутри устройства, отчего чокер вибрирует на шее девушки в области голосовых связок, и она издает что-то вроде дробного завывания, которого без технических уловок не добиться. Палочки ударника бешено мелькают между верхним и нижним барабанами, создавая безумный перкуссионный аккомпанемент.
Присаживайтесь, мадам, говорит Кристоф, быстро протирая тряпкой стул в полукруглой нише практически напротив сцены.
Он заранее забронировал этот небольшой уютный столик, сделав звонок из машины. И хотя предыдущие гости еще спорят с администрацией, официанты в белых пиджаках уже уносят их недопитые коктейли.
Мадам дОртолан скептически изучает сиденье, затем со вздохом на него опускается, расправив на коленях юбку, и с чопорным лицом ждет, пока Кристоф придвинет стул ближе к столику.
Какой-то мужчина вероятно, мистер О протискивается к ним сквозь толпу. Одет он как деревенщина, да и цвет кожи у него под стать ни рыба ни мясо. Мадам дОртолан не в восторге от такого типажа. Покосившись на громилу Кристофа, мужчина подходит к столику, улыбается, нервно потирая руки, и отвешивает замысловатый поклон.
Мадам.
Да?
Аймен Кэндс к вашим услугам.
Садитесь, указывает она.
Услышанное имя в голове не задерживается. Для Мадам он всегда будет мистером О.
У алькова слышится ругань: прежние гости возмущаются, что их выпивку унесли. Официант набрасывает на столик белоснежную скатерть, разглаживает ее и поворачивается к мадам дОртолан, чтобы принять заказ. Скользкий тип меж тем садится. Кристоф, с хмурым видом стоящий позади, то подозрительно поглядывает на пришедшего, то не менее подозрительно на бранящихся посетителей, которых, похоже, вот-вот выгонят из ресторана. К администраторам на подмогу спешат двое вышибал, по виду еще внушительнее Кристофа.
Аймен Кэндс даже сидя пытается изобразить поклон.
Для меня огромное удовольствие встретиться с вами сно
Ваши любезности мне ни к чему, обрывает его мадам дОртолан, и ответных не ждите.
Этого типа вспоминает она, разглядывая улыбчивое, блестящее от пота и досадно незнакомое лицо цвета кофе, не мешает держать в узде. Она на мгновение оборачивается к Кристофу и указывает взглядом на свое плечо; шофер помогает ей снять кремовый жакет и бережно вешает его на спинку стула. При этом мадам дОртолан подмечает, что пальцы Кристофа касались ее кожи через шелковую блузку чуть дольше, чем необходимо, а еще он тайком вдохнул аромат ее волос. Это в рамках дозволенного, но отвлекает.
Воды без газа, говорит она официанту. Бутылку откроете при мне. И никакого льда.
Двойной эспрессо. Аймен Кэндс теребит ворот рубахи. А еще воды. Льда положите побольше. Теперь он постукивает пальцами по столешнице.
В Париже сейчас жарко, а в кафе «Атлантик» еще жарче. Лениво крутящиеся потолочные вентиляторы здесь скорее для антуража. Потные человечки с рекламными щитами на шее одни рекламируют блюда дня, другие предлагают услуги букмекеров, юристов, ростовщиков, залоговых компаний и борделей, третьи освещают последние новости и результаты матчей допущены сюда в основном для того, чтобы, курсируя взад-вперед, создавать прохладный ветерок. На удивление, они неплохо справляются.
Аймен Кэндс ужом вертится на стуле, постоянно озираясь. Его ладони мнут одна другую. Похоже, он в принципе не может усидеть спокойно; при взгляде на него жара становится еще невыносимее.
Веер! бросает мадам дОртолан через плечо.
Кристоф со щелчком раскрывает большой веер из черного кружева и начинает аккуратно обмахивать ей лицо.
Аймен Кэндс, сверкая глазами, подается вперед:
Мадам, позвольте мне сказать
Не позволю. Мадам дОртолан оглядывается по сторонам с неприязненной гримасой. Давайте без лишней болтовни.
Ее слова, похоже, задевают Кэндса. Глядя на свои руки, он произносит:
Я вам настолько неприятен, мадам?
Как будто этот человечишка вообще достоин ее оценки!
Что за вздор! отмахивается она и, окинув беглым взглядом задымленный, похожий на пещеру зал, добавляет: Я просто не горю желанием тут задерживаться. Помимо всего прочего, такие толпы привлекают террористов.
Христианских? с немного озадаченным видом Кэндс тоже вертит головой.
Каких же еще, идиот!
А ведь это религия любви к ближнему. Он сокрушенно цокает языком. Как печально.
На миг у мадам дОртолан закрадывается подозрение, что над ней потешаются. Кто знает, насколько подробно эти залетные passerines [10] помнят свои прошлые встречи с людьми, вещами или событиями? Неужели он над ней подтрунивает? Мадам дОртолан отметает эту мысль.
Религия фанатиков, сварливо поправляет она. Религия, которая любит мучеников; религия, основанная на доктрине первородного греха и позволяющая стирать в порошок детей, потому что даже они грешники. Тьфу! Она кривится и делает вид, что сплевывает. Да эта религия просто создана для терроризма!
На противно лоснящемся лице Кэндса возникает некое подобие улыбки, и мадам дОртолан чувствует, как у нее на лбу выступают капельки пота. Она наклоняется над столиком и уже тише произносит:
Вы что, еще не полностью тут? Не внедрились как следует? Здесь любой дурак об этом знает! А вы нет?
Я знаю лишь то, что знаю, мэм, тихо отвечает он, явно стараясь напустить туману.
Одна из его ног ритмично подергивается вверх-вниз, словно вторя барабанщику «Джуплы». До чего же невыносимый субъект!
Тогда знайте, что у меня больше нет ни малейшего желания здесь торчать, говорит ему мадам дОртолан, а затем громко и раздраженно кашляет Кристофу, который, похоже, засмотрелся на субтильную евразийку, выводящую трели на сцене.
Шофер возвращается с небес на землю и после многозначительного кивка госпожи запускает свободную руку в карман серого пиджака. Оттуда он достает нечто похожее на футляр для сигары и протягивает Кэндсу.
Тот с печальным видом убирает предмет в нагрудную сумку.
Кстати, добавляет он, у меня почти закончился
Там внутри запас еще на дюжину перемещений, перебивает его мадам дОртолан. Мы же не тупицы. Считать умеем.
Кэндс передергивает плечами.
Простите, что доставил вам такие сильные неудобства. В его голосе звучит обида.
Он встает, проводит пальцами по жестким темным волосам и устремляет взгляд в зал. Мимо, громыхая рекламным щитом, проносится человек-сэндвич, отчего шальвар-камиз Кэндса раздувается, как парус.
Пойду перехвачу официанта с моим кофе
Сядьте! рявкает мадам дОртолан.
Кэндс оборачивается.
Вы же сами сказали
Сидеть!
Он повинуется с еще более уязвленным видом.
Касательно этого дела у меня для вас особые указания. Не упомянутые в инструкции.
Кэндс, разумеется, удивлен. Поразительно, насколько быстро и явно его внутренний настрой отражается на лице! Мадам дОртолан находит это мерзким. А если он такой со всеми, то еще и непрофессиональным. Неужели он окончательно съехал с катушек? Досадно, если долгая кампания по выведению его из строя увенчалась успехом именно сейчас, когда он нужен ей в здравом уме!
Как это не упомянутые? хлопает глазами Кэндс.