Всего за 549 руб. Купить полную версию
Могу поспорить, что ты и впрямь лиходей, усмехнулся его собеседник.
Есть знак, который называется крестик, продолжал контрабандист. Я только его и знаю один мой друг говорил, что им обозначают, в том числе, и неграмотных. Школяры ставят его на картах в местах событий, которые называют историческими я видел, как они разглядывали такую карту в таверне на Шпоре, потому как цены в Саллезе, где они учатся, не по карману им. Иногда я вижу эти крестики на опоре моста у отхожих канав: варвары к ним добавляют свои каракули вроде тех, что находишь на всех южных развалинах. Ну так вот: в этом месте мой путь скрестился с твоим. Отсюда ты пойдешь сражаться за то, во что веришь, а я заниматься своей контрабандой. Эта встреча ни тебя, ни меня не изменит, но станет поворотной точкой всей моей жизни!
Ты и сам как школяр глаголешь! засмеялся человек со шрамом.
Но тебе до этого дела нет. Послушай: ты накормил и обогрел меня в эту туманную ночь. Такого я ни от кого на свете не ждал бы, а меньше всего от тебя. Если обо мне кто и вспомнит, так лишь из-за этого. Я сам помню тридцать-сорок мужчин и женщин честно говоря, скорее пятнадцать потому только, что ты сделал для них еще меньше, чем для меня. Одна женщина, воевавшая за тебя, сказала мне, что ты иногда здесь бываешь. Потому я сюда и пришел, только за это ее и запомнил, хотя она иноземка и большая чудачка. Зовут ее Вран
Да, я знаю ее!
Глупо, конечно но ты и представить не можешь, какая это для меня радость! Что-то подумают незримые соглядатаи о его излияниях? Да пусть себе думают что хотят! Вот что главное: радость. Встретить наконец человека, который для тебя значит больше всех остальных на что еще я мог
Погоди-ка. Человек прислонил к камню палочку с недоеденным мясом и взялся за нож. Говори, что везешь.
Но зачем тебе
Затем, что ты везешь контрабанду из Колхари в Гарт. Говори сей же час.
Да что тебе за
По-твоему, освобождение рабов обходится дешево? Я забираю для своей кампании все, что могу. Так что у тебя в повозке?
Контрабандист откинулся назад, упершись кулаками в мокрую землю.
Ну же. Тебя послушать, так ты должен гордиться, что мне помогаешь.
Не знаю я, что везу! В повозке под холстом, кроме горшков и мешка, лежало еще и оружие: клинки как длиннее, так и короче того, что держал в руке этот человек; две дубинки, одна с железными шипами, другая без; короткий лук и колчан с девятью стрелами, каждая с острым кремнем на конце (еще пять, вымоченные в дорогом масле, лежали отдельно если их поджечь, не погаснут даже в полете); пять грифельных ножей и еще три из разных металлов только один слегка заржавел, несмотря на смазку; но все это было упрятано поглубже, на всякий случай.
Человек тяжело, будто вол, поднялся и перепрыгнул через костер, звякнув ножными браслетами.
Контрабандист простерся навзничь на мокрых листьях, а человек с ножом встал над ним.
Вставай, поглядим, что у тебя там. Он дернул контрабандиста за руку, больно. Пошел! А кобениться будешь, враз перережу глотку!
Горящий позади костер освещал половину бороды, половину рассеченной губы, колышек в ухе.
Хорошо-хорошо, забирай что хочешь! Две картины накладывались одна на другую в его уме, не желая обрести ясность. Разве ж я пожалею что для своего героя? Дай только встану. Мешок я везу, вот что! Лезвие царапнуло ему подбородок. Не надо! Думаешь, я против, что ты его заберешь? Чудо, что безмозглый болван вроде меня и досюда-то доехал! С одной стороны ему представлялись города не Колхари и не тот, что в Гарте, где ему придется затаиться не меньше чем на год, чтобы недовольные получатели не разделались с ним по обычаю тех жестоких времен. Для меня честь отдать твоему делу все, чем я владею, поверь! Другая картина касалась людей Освободителя, засевших в лесу. Только и ждали, поди, как контрабандист с товаром подъедет. Это женщина в маске послала его сюда! И наврала, конечно, и про шрам, и про глаз Ловко его навела.
Вставай, показывай свой мешок! Мои люди мигом тебя продырявят, коль дурить будешь! Медленно. Лезвие чуть отступило от горла, но продолжало порхать рядом, временами касаясь его.
Как только контрабандист встал, грабитель заломил ему руку за спину, а нож уперся в поясницу.
Шагай к повозке.
«Может, сумею ухватить нож поменьше, думал контрабандист, а там»
Сейчас достану. Он взялся за повозку свободной рукой, и нож тут же вонзился рядом.
Отрезать их, что ли, ручонки твои шаловливые? Думаешь меч или дубинку достать? Я один палец потерял уже из-за таких штукарей. Я, парень, тем же промыслом занимался дольше, чем ты на свете живешь. Медленно давай и без глупостей.
Контрабандист залез под холстину, вытащил из-под горшков мешок.
Вот! Сказал ведь, что по доброй воле отдам! Ой!
Грабитель, отшвырнув его прочь, взял мешок, вернулся к костру, проткнул ножом мешковину.
Ну-ка посмотрим, что у нас тут!
Из мешка со звоном посыпались диски величиной с ладонь. При свете костра стало видно, что по ободу они украшены причудливыми варварскими письменами. Посередине торчали винты, прикреплявшие, как видно, к верхнему диску что-то еще.
Мысли контрабандиста несколько прояснились. Он, привыкший отделять один от другого противоречивые рассказы об Освободителе, видел перед собой две разновидности своего ближайшего будущего.
Первая была проще некуда: человек этот в самом деле Освободитель, с людьми в засаде или без оных, и то, что говорили его противники, правда: он обыкновенный разбойник и себялюбивый негодяй, какие бы там цели он якобы ни преследовал. Контрабандист понимал, что в таком случае весьма скоро умрет: грабители с большой дороги не отпускают свою жертву, чтобы она могла потом отомстить.
Вторая была ненамного сложнее: никакой он не Освободитель, а такой же контрабандист, поддакивавший некоторое время бредням молодого болвана, и только благодаря нелепости этих бредней молодой болван еще жив. Никаких сообщников в засаде у него нет, но молодой болван так и так недолго протянет.
Обе возможности разнились только тем, что в первом случае у грабителя могли быть помощники. Понять, какая из них вернее, было не легче, чем разобраться в историях о том же Освободителе.
На бегство контрабандиста подвигли не страх и не храбрость, а сознание того, что только так и возможно спастись. Ему и так везло до сих пор видно, разбойник попался неопытный, Освободитель он или нет.
Контрабандист пригнулся и нырнул в туман.
Оттуда тут же выступили люди с мечами, ясно давая понять, которая из догадок была правдивой. Беглец споткнулся, упал и перевернулся на спину, желая видеть, что произойдет с ним в последние мгновения его жизни.
Ты! крикнул разбойник-Освободитель.
Первый воин молвил знакомым женским голосом:
Можно ли так обращаться с умным красавчиком! Еще миг, и его меч странный какой-то меч чиркнул по лицу грабителя. Тот, даже не вскрикнув, лишь захрипев, выронил нож и мешок и схватился за глаз. Сквозь пальцы особенно там, где одного не хватало хлестала кровь. Видишь мой меч? спросила его Вран. Он двойной, не то что ваши. И оба лезвия обоюдоострые. Не поверишь, как хорошо он режет. Первым делом я отчикаю тебе яйца, одно за другим, потом нос, потом, глядишь, ухо. Пока все это будет падать, я возьму твой член в руку и отделю от тела. Потом дойдет очередь до сосков я вскрою заново все раны Эйфха, не сомневайся! Если, конечно, ты не предпочтешь убежать. Тут у меня шесть бравых женщин и еще шесть двойных клинков, притом они куда злее меня. Просто звери лютые, и каждая владеет мечом куда искусней, чем я. Вот эта не иначе сожрет все мною отрезанное, а та даже говорить не хочу, что способна она сотворить с мужским телом да не мечом, а грязными своими ногтями, которых у нее десять! И хитрых жирных слизняков вроде тебя она особенно любит.