Всего за 159 руб. Купить полную версию
Она ждала его и не теряла надежды.
Но Рон не появился. Ни сегодня, ни в последующие три дня.
С работой у Лесли ничего не получалось. Ей пришлось сдать в амбар некоторые драгоценности матери, чтобы купить продуктов и заплатить сиделке.
Я знаю, что тебя уволили, сказал ей Престон одним вечером.
Лесли только пришла из магазина и снимала жакет.
Я ищу другую работу.
Опять посуду мыть?
Нет, не обязательно. Она достала из пакета мешочек, в котором лежали три яблока. Вот, протянула Престону одно, тебе нужны витамины.
Почему Рон перестал приходить?
У него дела.
Вы расстались?
Все не просто, но мы справимся, сдалась Лесли. Ей хотелось плакать, кричать, злиться, но нельзя. Престон достаточно взрослый, чтобы понять, но она не хотела травмировать его еще больше.
Он тяжело вздохнул и отъехал к окну, так и не взяв яблока.
Я знал, что однажды он выберет свою жену.
Я ни на что и не рассчитывала
Продай мой компьютер. Пятьсот баксов хватит, чтобы оплатить счета.
Лесли остолбенела, не в силах сказать и слова. Невыносимо. Становилось совсем невыносимо.
Когда Престон уснул, Лесли одела джинсы, теплый розовый свитер с белым сердцем на груди, весь в катышках от многократной стирки. Волосы она туго связала в пучок. Старые и давно немодные сережки в виде колец немного придали женственности. Румяна, тушь и помада к сожалению, только гигиеническая.
«Крутись, Лесли. Я же сумела пробиться, и ты не хуже».
Да, Лили, да! Ты права, как никто и никогда.
И она будет пробиваться. Просто грех не попробовать. Ради брата. Ради Престона.
***
ТРЕБУЮТСЯ ОФИЦИАНТКИ.
Объявление никуда не делось, а значит и официанток не набрали.
Войдя в зал, Лесли оказалась в слепящем белом свете софитов. Теперь она понимала, что значит оказаться в высшем обществе. Здесь пахло богатством. Круглая барная стойка и потолок отделаны бамбуком. Пол покрыт чем-то мягким, так что создавалось ощущение полета. Из встроенных в стены динамиков доносилась ритмичная музыка, с трудом заглушая гул огромного количества посетителей. На сцене пела девушка под номером три в желтом коротком платье и белых сапожках. Голос у нее дрожал, от чего возмущенная публика подняла шум.