Всего за 199 руб. Купить полную версию
Наверное, да, я пожал плечами.
Тави не могла пахнуть так как лев, от нее всегда шел легкий аромат свежескошенной травы, хотя я никогда не видел, чтобы она принимала ванну или душ. Она морщила нос от всяких гелей и шампуней, сообщая, что они пахнут чем-то неправильным. Но кто знает, во что превращается лишенная полета летавица?
Лучше подумай, где ты можешь скрыться? надавил я на Тави от безысходности. Хорошенько подумай. От этого сейчас зависит твоя свобода.
«И может быть жизнь», подумал, но вслух не сказал.
Наверное, вдруг произнесла Тави, мне и в самом деле придется уйти. Но не только из-за твоего дурацкого льва.
Хорошенькое дело! С каких пор это Тор стал моим «дурацким львом»?
А почему же еще? прищурившись, спросил я.
В городе появился кое-кто, ответила Тави. И у нас с ним сложные отношения.
Кто появился?
Этот Как его? Ну, такой Как-то его называют, по-разному Не хочу о нем.
Хорошенькое дело Признайся, ты это только сейчас придумала?
Может быть, вдруг подозрительно быстро согласилась летавица. Может, он появился не здесь и не сейчас, а когда-то очень давно и в другом месте. Ты же знаешь, моя память довольно туманна
Она у тебя как у рыбки, в сердцах сказал я.
То, что казалось милым и необычным в начале знакомства, сейчас жутко раздражало. А еще было совершенно неподходящее время для ее «туманов».
Так, где ты сможешь спрятаться на время? Подумай хорошенько.
Я подумала, кивнула Тави, и вдруг ее прекрасное лицо исказила гримаса нечеловеческой скорби.
Тоски, уходящей за грань инфернального.
Спячка, сказала она таким тоном, что неведомая бездна разверзлась и передо мной.
Спячка? я впервые слышал.
Такая резкая перемена в ее настроении выбила меня из колеи.
Это последнее убежище, Тави почти шептала, почему-то оглядываясь с опаской на широко открытое окно. Мы впадаем в спячку только перед лицом неминуемой гибели. И это все равно как умереть. Ни полета, ни удовольствия, ни наслаждений, которые дает жизнь. Мы уходим в НИГДЕ. Но и нас в этот момент НИГДЕ нет.
Ты уже пробовала это?
Она покачала головой.
Нет, но я видела тех, кто выходил из спячки. Они словно потеряли часть души. Стали такими Тяжелыми!
Она выглядела перепуганной. Наверное, отсутствие свободы для Тави и в самом деле вело к неминуемой безмерности. К той, откуда не возвращаются.
Тави, сказал я так мягко, как только мог. Что нужно сделать для отправки тебя в эту спячку? А потом для возвращения?
***
Мы проговорили до утра, и я второй раз за эти сутки сказал сам себе «спасибо» за то, что оставил Чеба у бабАни. Наверное, впервые за все время наших отношений очень запутанных и неправильных почувствовал невероятную близость. Перед лицом опасности меня пронзило ощущение, что Тави воистину родное существо.
Не как до этого опьяняющая страсть, злость за ее равнодушие к Чебу, головокружение от нечеловеческой сущности. Она просто была моей Тави, такой, какая есть. И я принимал все ее моральные недостатки и бесячие особенности, и до умопомрачения боялся, что с ней случится страшное.
Я любил ее. Сумасшедшую летавицу Тави, совершенно непохожую ни на одно существо, что встречались мне в этой жизни.
А под утро она ушла. Сказала «До встречи» и улыбнулась, но улыбка оказалась кривой и жалкой. Губы дрожали, а прекрасное лицо становилось все прозрачнее. Только крылышки серебрились на фоне восходящего солнца. Не разрешила идти с ней.
До встречи, торопливо крикнул я исчезающему силуэту, испугавшись, что если она не услышит, то подумает: ей не к кому возвращаться.
Но ей было к кому. В любом случае я буду ждать. Такова моя судьба.
Глава седьмая. Зверинец Оленева
Одинокий мужчина с ребенком явление редкое, а потому привлекающее внимание. Сам по себе я ловлю гораздо меньше заинтересованных взглядов от девушек всех возрастов и конфигураций, чем когда мы путешествуем с Чебом. Хотя вообще-то не раз слышал, что я симпатичный. Сам по себе. Не Илья Муромец, конечно, но довольно высок и плечист. Волосы русые, глаза серые. Нос прямой, скулы очерченные. Самая подходящая внешность для шпиона средняя. При желании можно произвести яркий фурор своим появлением. Или, совсем наоборот, затеряться в толпе.
Сейчас меня вполне устроил бы статус человека-невидимки. Только мимо управника с женским именем Юлий проскользнуть не удалось. Он сидел в нашем дворе на старых качелях. Караулил. Ну, не покачаться же сюда Гаевский явился не таким чтобы уж совсем ранним, но утром?
И ждал он явно меня.
Захар! Можно на минуточку?
Сейчас, когда Тави в неведомой мне безопасности, я чувствовал себя уверенней. Поэтому кивнул вполне доброжелательно мог позволить некоторое радушие.
Меня поджидаете? в голосе прорезалась вежливая ехидность.
Нужно поговорить, он сделал вид, что не заметил ехидства. И да, я знаю, что ваша летавица ушла в спячку.
Черт! Но откуда? И так быстро?
Управник прочитал панический вопрос в моих глазах.
Колебания, непонятно пояснил он. Поле меняется. Не часто кто-то уходит в спячку.
Теперь я не мог просто так развернуться и отчалить. От этой несвободы почувствовал себя барашком, добровольно идущим на заклание.
Хорошо, ответил, надеюсь, равнодушно. Только мне не нравится беседовать с вами на детских качелях.
В любой момент бабАня могла вывести Чеба на прогулку. Встреча сына и управника последнее, что мне было нужно в этой жизни.
У меня машина, кивнул Гаевский. У вас есть время прокатиться в одно место?
Времени у меня было в обрез, но лучше закончить этот неминуемый разговор сейчас, чем думать весь оставшийся день о том, что выяснил управник.
Я не враг вам, Захар, произнес он даже с каким-то сожалением.
Словно Гаевского печалило мое недоверие.
Я ничего не сказал, но подумал: «Ну, ну».
Маленькая прокатная Киа Пиканта стояла в тени большого тополя.
Как продвигается ваше исследование? вежливо (уже без ехидства) спросил я, забираясь на первое сидение.
В салоне было душно, несмотря на тень от дерева. Очевидно, Гаевский ждал долго.
Продвигается, кивнул он. Именно это я и хочу вам показать.
Я, не спрашивая разрешения, приоткрыл окно. В распаренный салон рванулся свежий ветерок. Это было приятно.
Почему вы так настойчиво хотите привлечь меня к вашим делам? я решил играть в открытую.
Потому что мне нужен союзник. И вы как никто другой сейчас подходите на эту роль.
Ерунда, хмыкнул я. Давайте начистоту: я никогда не буду действовать во вред Тави.
Просто выслушайте меня без предвзятости, Гаевский тронул авто с места. Если летавица и в самом деле преступила наш закон, то пока ее вина косвенная. Наказание не будет слишком сурово. А вот если она, заметая следы, войдет во вкус и сорвется с тормозов: пиши пропало. Ваша Тави и на уничтожение заработает.
Сердце тоскливо сжалось.
Идите вы Тави не способна даже подумать об убийстве. Это я знаю точно.
Я уверен, что вы говорили с ней о трагедии в зоопарке. Врать летавицы по определению не умеют. Значит, она просто забыла, что происходило той ночью.
Или Тави не виновна, ответил я хмуро. Вы такой вариант даже не рассматриваете?
Забыла, уверенно и удовлетворенно кивнул Гаевский. В любом случае, в ваших интересах помочь мне. Хотя бы для того, чтобы доказать ее невиновность.
В салоне воцарилась тишина, убаюкивающая шуршанием шин по асфальту.
Мы свернули с центрального шоссе и мимо сейчас проносились небольшие уютные коттеджи. Наш путь явно лежал в пригород.
Яруга вообще уютное место, а здесь особенно ощущалось сонное спокойствие города. Частный сектор тянулся далеко-далеко причудливыми домами с затейливыми башенками, небольшими зелеными парками и прудиками с беседками. День стоял жаркий и к тому же будничный, поэтому улицы не отличались многолюдьем. А, может, сыграло свою роль и то обстоятельство, что где-то разгуливал лев, сбежавший из зоопарка.