Всего за 390 руб. Купить полную версию
В общем, лету конец.
Славка бодро шагал по тротуару, старался не наступать на трещины (тьфу, примета плохая), в кармане сжимал драгоценный подарок. Справа трехэтажные хрущевки, слева развесистая сирень, под ногами серый асфальт, пробитый зелеными побегами, над головой листва каштана, а сквозь листву синее невыносимо прекрасное небо. Хорошо!
Славка остановился и вынул ножик. Нет, ну до чего же законная вещь! Интересно, а если Славка открыл лезвие и положил его на ладонь. Лезвие покрыло четыре пальца и еще осталось сантиметра три, а то и три с половиной. На три сантиметра в сердце войдет! выдохнул Славка. И замер, пораженный догадкой: мать замуж собралась!
Как пить дать, замуж! А то с какой такой радости дядя Валера его ножами задаривает? Получается, в доме появился еще один жилец. Эх ты
Вообщето, дядя Валера неплохой: зря не пристает, мозги не компостирует, на прошлой неделе помог выстругать остов корабля Только непонятно как с ним жить: отца давно нет, Славка привык вдвоем с матерью. Что же теперь, чужой дядя станет воспитывать, дневник проверять и за оценки отчитывать? Во попал
Здоров, малек, раздалось над ухом.
Славка быстро сложил нож и обернулся. Сверху, как придорожный фонарь, нависал долговязый Корнеев, известный всему району хулиган и второгодник. Толстые губы растянуты в улыбке, не сулящей ничего хорошего, огромные уши оттопырены, как локаторы, сканирующие пространство на предмет приключений, глаза на выкате, как у Крупской и буйные черные кучеряшки на голове. Какойто жуткий клоун, а не человек.
Имени клоуна Славка не знал, а настоящая его фамилия Ярославцев. Он, вроде, страстно болеет за ЦСКА, и взял себе кличку по фамилии знаменитого форварда.
Рядом с клоуном терся Славкин одноклассник Игорь Дмитриев по прозвищу Митрюша, тоже малоприятный тип. Он при Корнееве, как Табаки при Шерхане. Скалится с радостным презрением.
Здоров, Славян.
Здоров, ответил Славка, как можно небрежнее.
Что в кармане? осведомился Корнеев.
Ничего, напрягся Славка.
Малек, чему тебя учит семья и школа? строго спросил клоун. Семья и школа учат, что врать нехорошо. Особенно, старшим. Не бзди, посмотрю и верну. Наверное.
Улыбка превратилась в угрожающую гримасу, и Корнеев протянул раскрытую ладонь:
Ну?
Славка вытащил нож. Корнеев, ловко перехватил руку и так сдавил запястье, что Славка ойкнул и разжал кулак. Нож оказался в руке захватчика. Корнеев подцепил лезвие ногтем и внимательно осмотрел добычу.
Законная вещь! резюмировал он и положил лезвие поперек ладони, Гляди, Митрюша, в сердце войдет на два сантиметра с лишком, а! Где взял, малек?
Славка мочал. Нож было жалко до слез, ведь даже повладеть толком не успел, но еще горше представлялся вечерний разговор с дядь Валерой:
Ну что, Славка, как дела?
Порядок, дядь Валер!
Нож не отобрали? Ну-ка, принеси его
Ох-ох За что человеку такое невезение?
Так я жду ответа на поставленный мной вопрос! строго сказал Корнеев с интонациями актера Куравлева.
Отец подарил, жалобно ответил Славка.
Отец протянул Корнеев.
Еще минуту он вертел нож в руках, потом сложил и великодушно изрек:
Подарок отца это святое, а на святое я не покушаюсь. Держи, малек. Береги.
И тут подал голос Митрюша. Он профессионально сплюнул через дырку в передних зубах и с невыносимым ехидством произнес:
У него нет отца, он с матерью живет.
Рука дающего обратилась громадным кулаком. Корнеев принял стойку «руки в боки».
Что же ты, лишенец горько произнес он и долго качал головой, искренне осуждая запредельное Славкино святотатство, Понимаешь ли ты, что нельзя такими словами бросаться? Как же ты мог про отца соврать?
Я не вру, сипло ответил Славка, мать с дядь Валерой женятся. Выходит, он мне теперь за папу.
Брешешь! тявкнул шакаленок.
Не брешу! горячо возразил Славка. У них свадьба скоро, а то стал бы он мне такой нож дарить?
Да, малек, огорчил ты меня до невозможности, продолжал сокрушаться Корнеев. Если каждого материного хахаля будешь за батю держать, трудно тебе в жизни придется.
Верни нож, с отчаянием прошептал Славка, пожалуйста
Передай отцу, чтоб сам ко мне пришел, строго сказал Корнеев и заржал.
Митрюша верноподданнически хихикнул, Корнеев отпустил Славке саечку, и дуэт скрылся за углом.
До вечера Славка слонялся по окрестностям, пребывая в самом паршивом расположении духа. Он так переживал, что утрата ножа уже не казалась фатальной потерей. В конце концов, что нож? Он даже рассмотреть его толком не успел. Жил раньше без ножа, авось и теперь проживет. Дело прошлое, чего горевать-то? Тем более, что самое скверное было впереди: бесконечное осуждение взрослых, упреки во взглядах и мамкины стенания, что это ужас, а не ребенок, и ничегото ему нельзя дарить, и вещи-то он не бережет и не ценит чужое внимание.
В квартиру Славка юркнул мышкой и сразу заперся в ванной. Как никогда тщательно умылся, почистил зубы, помыл ноги. Вышел румяным, свежим мать только всплеснула руками:
Ты чего это сегодня?
Нормально, мам. Просто хотел тебе сделать приятное.
Получилось, улыбнулась мать. Давай за чтение.
Ладно Мам, а дядь Валера где?
Его по службе вызвали, приедет поздно. Ты чего-то хотел?
Не, я так. Просто.
Спокойной ночи, сынок, мать чмокнула Славку во влажный лоб.
Кажется, внимание матери удалось отвлечь. Утром надо будет запудрить мозги дядь Валере, чтоб про нож не вспомнил. Славка повеселел, одолел капитана Тушина и со спокойной совестью уснул.
Ранним утром его разбудило скворчание сковороды и приглушенный разговор, доносившийся из кухни. Дверь балкона была распахнута, Славкина комната наполнилась утренним ветром, солнцем и запахом оладьев.
Славка босиком пришлепал на кухню.
На спинке венского стула висел серый китель с погонами подполковника. На стуле сидел дядя Валера в форменной синей рубашке и серых штанах с красной полоской. Он обмакивал оладьи в плошку с медом, отправлял их в рот целиком и запивал чаем. Мать стояла у плиты.
О, явление Христа народу, весело провозгласил Валерий Георгиевич. Присоединяйтесь, господин барон! Позавтракаем вместе. Надюша, пополни нам запасы провизии.
Придется подождать, едоки, улыбнулась мать, у меня ведь не конвейер.
Тогда пойдем-ка в отдельное помещение, Славка. Есть мужской разговор.
Дядя Валера был так естественно бодр и весел, что Славка ни на секунду не заподозрил подвох. Лишь когда они прошли в Славкину комнату, дядя Валера плотно прикрыл дверь и стал серьезен, он вспомнил о ноже и забеспокоился.
Присаживайся, велел дядя Валера. И рассказывай.
Славка обреченно плюхнулся на незастеленную кровать, пружины скорбно скрипнули, обозначив начало черной полосы в жизни. На макушку словно капнула гадкая холодная капля, и противной рябью побежала вниз по спине, животу, рукам и ногам, сметая все хорошее, что было обещано славным летним утром. Славка поник, съежился и буркнул:
Чего рассказывать?
Про вчерашний день расскажи.
Чего рассказывать? повторил Славка почти шепотом, стараясь сдержать набегающие слезы.
Славка
Чего
Голову что ли подними. Чего раскис, как пломбир на остановке?
Славка посмотрел в лицо Валерию Георгиевичу и увидел, что тот совсем не сердится. В его глазах было сочувствие, но вовсе не осуждение или злость.
Давай-ка я немного тебе помогу, предложил дядя Валера, и Славка с готовностью кивнул.
Расскажи, например, про Ярославцева Сергея Леонидовича по кличке Корнеев.
Ну так промямлил Славка, Ничего не знаю. Даже имени не знал. Он вчера ваш ножик у меня забрал.
Твой ножик, Славка. сказал Валерий Георгиевич и эффектным жестом чародея явил пропажу пред Славкины очи. Держи и больше не теряй.