Заревин Алексей - Долги наши стр 6.

 Жека Жек

 Чего.

 А сколько дядь Вова зарабатывает?

 Вообще? Или за уборку?

 А он что, по-разному?

 Конечно.

Лешкина мама работала на заводе и всегда зарабатывала одинаково. Иногда отец, калымивший на северах, получал сверх обычного, и тогда приходили большие алименты.

 Ну, за уборку сколько получит?

 С тыщу должен.

 Да ладно! Таких зарплат не бывает,  убежденно сказал Лешка.

Вообщето сосед Семка хвастал, что отец привез из загранки двухкассетный «Шарп» за полторы тысячи, но Лешка не очень-то верил: откуда у нормального человека полторы тысячи? Столько может быть только у бандита после ограбления. А Семкин отец не бандит, работает в Агропроме (это дом такой серый на пересечении Мира и Коминтерна), ходит с портфелем и носит Семке красивые ручки с английскими буквами.

 Это в городе у вас не бывает. А кабы батю на комбайн допустили, так и все две тыщи заработал бы.

Получить две тыщи за месяц было настолько нереально, что Лешка сразу поверил.

 Ого Это можно мотоцикл купить.

 Мотоцикл,  передразнил Жека,  обычно у него семьдесят в месяц, понял? Так что дели эти тыщи на весь год.

 А Тогда мало получается. Мама и то больше зарабатывает.

 Ну и езжай в свой город, раз не нравится.

 Ну и поеду.

 Ну и езжай.

Теть Галя вернулась в четыре часа. Через ее руку было перекинуто длинное расшитое узорами красное платье. Она кивнула ребятам и сразу удалилась в свою комнату. Жека спросил через дверь:

 Петь будешь?

 Буду, сынок.

 А батя там?

 Там. В первой бригаде. Все уж там. Готовятся. За мной в пять автобус заедет. Вернемся часов в девять с отцом. Вы тут не голодаете?

 Не. Борща поели, салат

 Вот и молодцы,  она появилась в дверях,  в деревне, Лешка, трудно умереть с голоду!  и подмигнула племяннику. Лешка смотрел на нее и улыбался во весь рот: тетя Галя была очень красивая в концертном платье; из густых русых волос она соорудила затейливую прическу и стала похожа на артистку из телевизора.

 Проводите?

 Ага.

К вечеру жара спала. Солнце было еще высоко, но уже не изнуряло, не гвоздило в макушку. Дом фронтальной стороной выходил прямо на дорогу, а за ней только пыльная ставропольская степь с чертополохом да полынью.

Колхозный атобус привез теть Галю в начале девятого. Лешка с Жекой сидели на лавочке, лузгали недозрелые семечки из мягкого подсолнуха. Автобус остановился напротив дома, теть Галя сошла на горячий асфальт и стала осторожно спускаться по каменистой насыпи. Туфли держала в руке. Жека бросил подсолнух и рванул к ней, только голые пятки замелькали. Лешкины ноги, городские и мягкие, к таким испытаниям были не готовы. Он аккуратно выбирал куда ступить, больно шипел, если попадался острый камешек.

Жека взял у матери сумку, она обняла его одной рукой за плечи, и так они пошли к дому.

 Лешка!  крикнула теть Галя издалека,  не ковыляй, лучше принеси воды из колодца!

Лешка принес ковшик с водой. Теть Галя выпила половину. От нее вкусно по-городскому пахло косметикой, и этот запах смешивался с раскаленными степными ароматами.

 Фух! Спасибо, Лешик. Жека, а отцу-то знаешь что?

 Что?  насторожился Жека.

 Орден дали

 Какой орден?

 Обыкновенный. Красного Знамени.

 Настоящий?

 Настоящий.

Жека с Лешкой переглянулись и дружно заорали:

 Ура!!!

 А за что, теть Галь?

 Мам, за что?

 А когда он приедет?

 А он его привезет?

Тетя Галя смотрела на ребят вроде с радостью, но как-то тревожно.

 Привезет, конечно. А когда приедет не знаю. Праздник-то закончился, да он с мужиками там остался, орден обмывать

 У-у-у,  протянул Жека,  это надолго.

 Не должно, там же начальства разного понаехало. С района, со Ставрополя даж.

 Ему за уборку что ль?

 Ну что ты, сын. За уборку такое не дают. Это за Афганистан.

 Так это ж давно,  удивился Жека.

 Ну вот и нашла награда героя. Как бы он за руль не сел после праздника

 Ой-ой,  встревожился Жека.

Отца уже лишали прав на два года. Права-то давно отдали, но на комбайн до сих пор не допускают.

Солнце клонилось к закату, красиво подсвечивало легкие перистые облака. Гдето на краю горизонта угадывались облака посерьезней, кучевые. Тетя Галя переоделась в домашнее, и теперь уже все семейство лузгало семечки, ожидая отца.

В половине десятого на дороге показался ЗИЛ. Все трое встали и вытянули шеи. Лешка полез на забор. Машина приближалась. Несмотря на светлое еще время, водитель включил дальний свет, противотуманки, габариты короче, все что светится.

 Ой-ой,  произнес Жека.

 Чего?  спросил Лешка.

 Орденоносец зло сказала тетя Галя и зашевелила губами.

 Пошли на зады?  спросил ее Жека.

 Пошли. Лешка, слезай.

Проехать к заднему двору на ЗИЛе дело непростое. Заборы стоят вплотную друг к другу, так что и на жигулях не очень покатаешься.

«Как же он там поедет?»  удивлялся Лешка про себя.

Тем временем грузовик ловко лавировал меж изгородей и металлических сеток, натянутых на деревянные столбы.

Из соседнего дома вышла тетя Люба, молодая светлая баба, и звонко крикнула с крыльца:

 Галь! Героя-то встречаешь?

Теть Галя на ходу махнула ей рукой: некогда, мол.

Втроем навалились на задние ворота, ЗИЛ взрыкнул, вошел в створ и остановился посреди двора. Тетя Галя вдавила кнопку, потянула ручку водительской двери. Дверь открылась, и ей на руки скользнуло бесчувственное тело мужа. Тело было длинным, худым и жилистым. Дядя Вова был мертвецки пьян. Он спал и улыбался во сне широкой детской улыбкой. В правой руке сжимал коробочку красного атласа и книжку-удостоверение.

Тетя Галя подхватила мужа и кивнула Лешке:

 Возьми у него. Жека, помогай.

Вдвоем с сыном они попытались поставить отца на ноги. Дядя Вова приоткрыл правый глаз, мутно глянул на жену и улыбнулся еще шире и радостней. Ноги его не держали. Тетя Галя с Жекой потащили его в дом.

Лешка захлопнул дверь машины, пошел было следом, но остановился. Коробочка была приятной на ощупь. Он хотел ее открыть, но не открывал. Просто смотрел.

Он подумал, что обязательно поедет к отцу на север, и вдвоем они будут ловить загадочную рыбу хариус, про нее отец писал в письмах. А во дворе Лешка расскажет, что его дядя орденоносец. И если лысый хмырь Киря опять не поверит, то огребет по полной.

Лешка погладил атлас и вздохнул. Свежий ветер поднял желто-серую глинистую пыль, закружился маленьким смерчем по остывающей степи. Издалека с запада долетел глухой рокот, и порыв ветра хлопнул незапертой дверью сарая.

Ночью пошел дождь.

Ножик

Подарок был что надо.

Такой ножик вдруг не купишь, это надо постараться. Ручка пластиковая с рельефом в виде попугая, лезвие длинное, острое, стоит прочно, не болтается.

Славка значительно поплевал на большой палец и мягко коснулся подушечкой заточенной кромки.

 Нравится?

 Вещь!  искренне выдохнул Славка.  Спасибо, дядь Валер.

 Береги, старина. Не хвастай напрасно, не то старшие отберут, знаю ваши порядки Короче, используй для дела, а попусту не свети.

 Не буду, дядь Валер. Обещаю.

Мать в мужской не вмешивалась разговор. С одной стороны, хорошо, что контакт у них есть, а с другой ножик. Придумал чего пацану дарить.

 Ма, я погуляю?

 Норму прочитал, гулёна? Лето заканчивается, а ты еще не начинал.

 Ма, ну пока светло, а? Вечером обещаю двадцать страниц.

 Осилишь?

 Осилю. У меня по плану подвиг капитана Тушина.

 Ладно, но смотри, чтоб в девять был дома, как штык.

 Буду! Спасибо, дядь Валер!  и Славка вылетел в коридор.

Мать укоризненно посмотрела на Валерия Георгиевича.

 Может не стоило, ножик-то?

Кончался август.

Днем еще стоял глухой, вязкий зной, но его нетнет, да сносило внезапным порывом прохладного восточного ветра. На закате становилось свежо, а ночью так и зябко. Девчонки надевали розовые кофточки, старушки кутались в лохматые карачаевские платки, пенсионерыдоминошники поверх растянутых маекалкоголичек цепляли траченые пиджаки с орденскими планками. Вода в Лягушьем озере остыла, стала кусачей, неприветливой. Бабка говорит, мол, святой Илия в воду пописал, значит купаться уже нельзя. Но Славка и без бабкиных страшилок опасался лезть в озеро: скрутит ногу судорога и готов покойничек, поминай как звали. Дело известное, дураков нет.