Эдриен, сядь теперь, чтобы Мими тебя пристегнула. Не успела она это сказать, как лимузин въехал на крытый мост, и у Лины зазвонил телефон. Она глянула на дисплей. Я должна ответить.
Она сдвинулась на дальний край сиденья.
Лина слушает. Привет, Мередит.
А у нас тут газировка есть и сок, жизнерадостно сообщила Мими, пристегивая Эдриен к сиденью. И ягодки, и веганские чипсы, которые ты любишь. Пикник в машине устроим.
Все хорошо. Эдриен расстегнула рюкзачок, который ей купили бабушка с дедушкой, и вытащила свой геймбой. Я не хочу есть.
Нью-Йорк
С того далекого лета у Эдриен и выработалась привычка писать письма. Она звонила бабушке с дедушкой не реже раза в неделю, иногда посылала электронные письма или сообщения через мессенджер, но еженедельное письмо стало нерушимой традицией.
Сейчас, пользуясь теплой и ветреной погодой сентябрьского утра, она сидела на крыше, на террасе триплекса своей матери в верхнем Ист-Сайде и описывала первую неделю учебного года.
Она могла бы настучать ее на компьютере, распечатать и отправить, но это ж то же самое, что электронка. Тут, думалось ей, сам акт письма делает эти письма личными.
Она часто обменивалась сообщениями и с Майей и даже посылала рукописную открытку время от времени.
Няни у нее уже больше не было: Мими влюбилась в Айзека, вышла замуж, и у них родились свои двое детей. Ну, и к тому же через полтора месяца Эдриен исполнялось семнадцать.
Мими по-прежнему работала у Лины, но в качестве секретаря: помогала планировать деловые встречи, вместе с Гарри организовывала интервью и выступления.
Карьера матери была головокружительной книги и диски, события в мире фитнеса, мотивационные речи, появление на телевидении (у нее была эпизодическая роль в сериале «Закон и порядок»).
Бренд «Йога-беби» был на вершине успеха.
Главный фитнес-зал «Эвер-фит» в Манхэттене превратился в франшизу фитнес-залов, разлетевшихся по всей стране. Линия одежды для фитнеса, линия здоровой еды, масел, свеч, лосьонов, марки оборудования для залов насчитывали меньше десяти лет, но из когда-то небольшого предприятия превратились в миллиарднодолларовую фирму национального масштаба.
«Йога-беби» финансировала летние лагеря для детей из необеспеченных семей и щедро спонсировала убежища для женщин, так что Эдриен не могла сказать, что мать не возвращает обществу долги.
Но почти всегда Эдриен приходила из школы в пустую квартиру. Она шутила в разговорах с Майей, что у нее со швейцаром куда более близкие отношения, чем с матерью.
Самый тесный контакт у них, думала Эдриен, в сущности, был в те недели, когда они вместе работали над ежегодным диском «Упражнения для матери и дочери».
Но Эдриен жила свою жизнь, и она уже решила, что делать с ней дальше, когда можно будет принимать собственные решения.
Первое она уже приняла и сейчас сидела на теплом ветерке, ожидая, когда упадет дверной молоток. Долго ждать не пришлось.
Слышно было, как отодвинулась за спиной стеклянная дверь, громко стукнувшись о стопор.
Эдриен, что за безобразие? Ты еще даже не начала вещи собирать, а нам уезжать через час.
Тебе уезжать через час, поправила Эдриен, не переставая писать. Я не начала собирать вещи, потому что я не еду.
Не будь ребенком. Завтра в Лос-Анджелесе полный рабочий день. Собирайся давай.
Эдриен отложила перо, обернулась на стуле, встречая взгляд матери.
Нет, я не еду. Я не дам тебе меня таскать за собой по всей стране две с половиной недели. Я не буду жить в номерах отеля и учиться в онлайне. Я останусь здесь, буду ходить в эту чертову частную школу, куда ты меня затолкала, купив весной вот эту квартиру.
Ты будешь делать так, как я тебе скажу. Ты все еще ребенок, и поэтому
Только что ты велела мне не быть ребенком, мам. Сразу быть и не быть им не получится. Мне шестнадцать через полтора месяца семнадцать. Я всего три недели в этой новой школе, где у меня нет подруг. Я не буду сидеть одна весь день в номере отеля или в студии или в каком-нибудь развлекательном центре. Сидеть в одиночестве я могу и здесь после уроков.
Тебе слишком мало лет, чтобы оставаться здесь одной.
Но мне достаточно лет, чтобы оставаться одной в любом другом городе, пока ты подписываешь книги или диски, пока даешь интервью или выступаешь?
Там ты не одна. Лина, сбитая с толку и растерянная, с ходу села на стул. Я от тебя в одном телефонном звонке. В любой момент можешь мне позвонить или написать.
Поскольку Мими с тобой не едет имея двух своих детей, она не хочет уезжать на две недели, то здесь она от меня в одном телефонном звонке. Но я могу сама себя обслужить. Может быть, ты не заметила, но я это уже довольно давно делаю.
Я позаботилась, чтобы у тебя было все, что тебе может понадобиться или захотеться, Эдриен, не говори со мной таким тоном! Недоумение и растерянность сменились раздражением и гневом. Ты получаешь самое лучшее образование, которое только можно пожелать. Такое, что потом можешь выбирать любой колледж. У тебя красивый и надежный дом. Чтобы у тебя все это было, я работала и работала, света не видя.
Эдриен посмотрела на Лину долгим пристальным взглядом.
Ты работала, света не видя, потому что ты целеустремленная честолюбивая женщина с огромной энергией. И я на тебя за это не в обиде. Мне хорошо было в обычной школе, там у меня были подруги. Сейчас я постараюсь устроиться хорошо и завести подруг там, куда ты меня всунула. Если я уеду на две недели, у меня этого не получится.
Если ты думаешь, что я девчонку-подростка оставлю в Нью-Йорке, чтобы она тут устраивала вечеринки, пропускала школу и шлялась по улицам, ты очень ошибаешься.
Эдриен сложила на столе руки, подалась вперед:
Вечеринки? С кем? Я не пью, не курю, наркотиков не употребляю. У меня в том году намечалось что-то вроде бойфренда, но сейчас придется начинать с нуля. Я с десяти лет все время в почетном списке. А если бы я хотела часами шляться по улицам, то вполне при тебе могла бы. Ты бы не заметила разницы. Посмотри на меня! Эдриен вскинула руки. Я такая ответственная, что самой тошно. Потому что мне приходилось такой быть всегда. Ты проповедуешь баланс окей, я как раз хочу сбалансированности. Чтобы меня не выдергивали из привычной жизни опять. Хватит.
Если ты решительно настроена не ехать, я узнаю, могут ли тебя дедушка с бабушкой принять на пару недель.
Мне бы очень приятно было бы к ним поехать, но я остаюсь тут. Я буду тут ходить в школу. Если ты мне не доверяешь, пусть меня Мими проверяет каждый день. Подкупи швейцаров, чтобы они докладывали, когда я прихожу и ухожу, мне все равно. Я собираюсь по утрам вставать и идти в школу. Я собираюсь днем возвращаться и делать уроки. Я собираюсь делать упражнения для поддержки формы прямо здесь, в том самом чудном домашнем зале, что ты оборудовала. Я буду себе готовить еду или ее заказывать. Мне не интересны вечеринки, секс и пьянство до отключки. Меня интересует нормально начать учебный год. Вот и все.
Лина оттолкнулась от стула, встала, подошла к стене и уставилась на панораму Ист-Ривер.
Ты так говоришь, будто Я для тебя делала все, что могла, Эдриен.
Я знаю. Вспомнились бабушкины слова того давнего лета. Твоя мама делает все, что может, Эдриен. Я знаю, повторила она. И ты должна мне поверить, что я не буду делать что-то, что тебе не понравится. Если не веришь в это, то поверь, что я никогда ничем не расстрою и не огорчу Поупи и Нонну. Чего я хочу так это, черт меня побери, ходить в эту самую школу.
Лина закрыла глаза. Она могла настоять на своем, она здесь главная. Но какой ценой? И ради чего?
Ты не должна приходить после девяти или выезжать за пределы района только к Мими в Бруклин.
Если я захочу в кино в пятницу или в субботу вечером, пусть тогда будет до десяти.