Всего за 200 руб. Купить полную версию
Юджин Бирд, сыгравший самого молодого из головорезов) <>.
Как Курт Кобейн опоздал на съёмки «Мертвеца»
ДЖИМ ДЖАРМУШ
Мне, наконец, удалось связаться с Нилом, когда мы снимали фильм в Аризоне, там как раз в тот момент выступали Crazy Horse (наиболее безумный сторона творчества Нила). И у нас выдался свободный день, я раздобыл билеты на концерт для всей съемочной группы. А дальше мне удалось пообщаться с Нилом в крайне суматошной обстановке. Я подошел к нему, и он спросил:
Я слышал, ты хочешь поговорить о своем фильме. Он уже готов?
Нет еще, всё в процессе
Тогда он попросил, чтобы я, когда закончу, отправил ему предварительный монтаж фильма, когда закончу его. Он пообещал, что вскоре отправит его обратно и прибавил, что сценарий для него в принципе не важен. Когда мы сделали предварительную обработку фильма, я отправил его Нилу. Через два-три дня он позвонил мне и сказал:
Эй, чува-а-а-к, мне понравился твой фильм. Ты можешь прилететь завтра? Можешь остаться на моей ферме, где мы обсудим все детали.
Именно так я и сделал.
Говоря о фильме, я хочу уточнить следующее: хотя я уважаю Эрика Клэптона, я все же не большой фанат его музыки. Несмотря на это, я считаю, что он сделал замечательную вещь для фильма Стивена Фрирза «Стукач», где он великолепно исполнил партитуру электрогитары. Я упомянул это затем, чтобы дать понять, что хотел, чтобы Нил работал над музыкой один. Тогда он сказал, что хотел бы поработать с группой Nirvana,
Уильям Блейк: из книги «Вечносущее Евангелие»
CHAPTER IX. Джармуш и Каурисмяки: Озаренные Лапландским солнцем
Аки Каурисмяки: «Это не конец света. Это Финляндия»
Джим Джармуш: «Я чужак, но я также американец, и мы познаем этот мир вместе»
Джим, Аки и его старший брат Мика. Познакомились они на тусовке в 1986 году, закрепив союз на магическом кинематографическом междусобойчике в местечке Соданкюля в Лапландии. Тусовка, свои, это вообще ключевые маркеры для жизни и творчества Джармуша, и им будет посвящена отдельная глава («Встретить своих, и успокоиться»). В Соданкюля кино и водка льются рекой, а голова не болит, глаза не устают. Солнце светит круглые сутки. Здесь в разные годы побывали: Майкл Пауэлл, Фрэнсис Форд Коппола, Аббас Киаростами, Аньес Варда, Майк Ли, Кристиан Петцольд, Глеб Панфилов, Уит Стиллман и другие.
Джармуш приехал в Соданкюля в 1987 году, когда у него за плечами были «Отпуск без конца», «Более странно, чем в раю», «Вне закона» и первая новелла из «Кофе и сигарет» с Роберто Бениньи и Стивеном Райтом. Аки Каурисмяки к тому времени снял «Преступление и наказание», «Союз Каламари», «Тени в раю» и «Гамлет идет в бизнес». То есть шли «ноздря в ноздрю». К творчеству друг друга относились с уважением.
В интервью Люку Санте, соавтору по несостоявшемуся фильму «Garden of Divorse» (Сад раздора) Джим особенно выделил «Тени в раю, название которого перекликается с его «Более странно, чем в раю».
Джеймс Куонд, канадский кинокритик, отмечал сходство между картинами так: «Общее восхищение Брессоном, утра-отчужденный экзистенциализм и невозмутимую иронию, увлечение безумной Американой, или ее финским эквивалентом».
Забавно, что финн Каурисмяки, которому по своему этническому происхождению, надлежит быть неспешным, прозвал Джармуша «Mr. Slow» (Мистер Тормоз), когда они параллельно работали в Мемфисе над «Таинственным поездом» (Джармуш) и «Ленинградскими ковбоями, едущими в Америку». Каурисмяки, задействовавший Джима в роли торговца Кадиллаками, где и прилепил ему «тормознутую» кличку.
В интервью Каурисмяки тех лет присутствует неумеренный юношеский соревновательный задор, оказывающийся обаятельным вкупе со специфическим юмором финна. Когда говоришь серьезные вещи с серьезным лицом, а в глазах нет-нет да пробегают чертики.
Что, дескать, Джармуш уже три недели работал над фильмом «Таинственный поезд», как съемочная группа «Ленинградских ковбоев» приехала туда. Что Джармуш не смог договориться с баром, а Аки смог, потому что профессионал. И что парикмахерскую нашли лучше, чем у Джима в фильме, и что, наконец, какая-то там сцена получилась удачнее! Дружеская подначка, да и всё. Так сложилось, что фильмы обоих режиссеров сравнивают на предмет совпадений и того, чей лучше получился. «Кофе и сигареты», например, сравнивают с «Береги свою косынку, Татьяна». И вправду Марко Валтонен, сыгравший у Каурисмяки маменькиного сынка, вырвавшегося от деспотичной мамки, хлещет кофе, как все герои альманаха Джармуша вместе взятые. А Матти Пеллонпяя поглощает Коскенкорву так, что, верно, ему надо было ехать вместо Вилле Хаапасало на охоту с нашими мужиками.
Так уж повелось: Каурисмяки называют «скандинавским Джармушем», а Джармуша «американским Каурисмяки». Обоим, особенно на ранних этапах, нравилось снимать маргиналов, поэтизировать тоску и неприкаянности. Только если бы Аки снимал «Более странно, чем в раю», он бы развил линию рабочего, ждущего автобуса. Того самого работяги в исполнении Ричарда Боэ, которого смутил дерзкий Уилли (Джон Лури).
И Джармуш, и Каурисмяки, преклоняются перед манерой Ясудзиро Одзу, который использовал штатив с двумя положениями камеры у самого пола, на уровне сидящих на татами героев, или на несколько футов выше. План, подразумевающий доверительный тон, исключающий любое насильственное вмешательство камеры в пространство жизни героев.
Первые операторы Джармуша Том ДиЧилло и Робби Мюллер, как Тимо Салминен у Аки, предпочитают статичную камеру. «Если камера мечется туда-сюда, она становится героем фильма», говорил Джармуш в интервью Кэтлин Макгиган в 1990 году.
Коги Танака выпустил в 1993 году 40-минутное посвящение Ясудзиро Одзу, в основу которого легли признания в любви мастеру от Клер Дени, Линдсея Андерсона, Хоу Сяосяня, Стэнли Квана, Пола Шредера, Вима Вендерса, и, конечно, Аки Каурисмяки.
В экспозиции отрывка с Аки мы видим планы города Хельсинки: парусник, дома в современном европейском стиле, флаг Финляндии, трамвай, снятый принципиально с нижнего ракурса, кусок завода и труба теплоцентрали (опять же в стиле Одзу), далее рабочие на красном фоне натягивают какой-то холст (или гигантский экран), в подсобное полумрачное помещение, где стоит портрет Одзу, заходит Аки. Он приветственно, по-японски, кланяется. Садится, закуривает. Представляется. Начинает свой монолог.
«Одзу-сан, это Аки Каурисмяки из Финляндии. Я снял 11 паршивых фильмов, и это всё Ваша вина В 1976 году, в Лондоне, мой брат заставил меня пойти в музей кино, где я увидел фильм «Токийская повесть». После этого фильма я оставил свои мечты заняться литературой и решил начать охоту за красным чайником [параллельно этим словам идут кадры из фильмов Одзу, где присутствует красный чайник]. Большая часть меня, выросшего под влиянием американских фильмов, эта часть меня преклоняется перед тем, что Одзу никогда не требовалось. Ни единого убийства, акта насилия или выстрела, чтобы поведать обо всём самом важном в человеческой жизни. Я пока что снял 11 паршивых фильмов, и я решил снять еще 30, потому что потому что я отказываюсь идти в могилу до того до того, как я докажу себе, что я никогда не достигну Вашего уровня, уважаемый господин Одзу. Я выбрал для съёмок помещение старой фабрики, потому что меня тянет к прошлому, я совсем не отношусь к «продвинутым» людям, которые доверяют технологиям будущего. Я предпочитаю оглядываться назад. Я уверен, что Одзу тоже так делал в Японии, в свое время. Я решил, что на моем надгробном камне будет выгравировано: «Я родился, но». Аригато»
Докуривает сигарету, смотрит вниз. Финальные кадры: городской рынок, пестрящий овощами, вход в железнодорожный вокзал, с барельефами по бокам, изображающими богатырей с глобусами в руках. И финальный кадр поезда, снятые сверху. Одзу очень любил железную дорогу.