Всего за 300 руб. Купить полную версию
Скажите, а как вы видите заголовок на первой странице?
Я хотела спросить вас, Жан?
Мадам Эндрю кивнула. Жан положил ватман на стол, положил фотографии, поменяв их местами, а потом, кивнув мадам Эндрю, быстро сказал, обращаясь к девушкам:
Диктатор умер, кто будет следующим?
Это слишком радикально! Очень радикально! Мы поссоримся с СССР.
А как же первая полоса газеты?
Еще раз разместим вчерашнюю статью с тем же названием. (пауза) Хотя
Мадам Эндрю вздохнула, увидев, как нахмурился Жан.
Я предлагаю более мягкое название: «Смерть великого диктатора сменила политические полюса».
Ну, это очень длинно. Предлагаю так: «Смерть великого диктатора!» И мелкими буквами: «Дневники последних дней».
Жан улыбнулся, такое название ему нравилось, однако ему не приходило в голову, что слово «дневник» имеет двойственное значение, «дневник жизни» и «дневник похорон» совсем не означал знак равенства. Жан подошел к своему чемоданчику и вытащил газету «Париж» от 5 марта 1953 года, положил на стол. Бегло просмотрел статью, наборщик месье Перье смотрел на Жана холодно.
Весь материал вчера не влез. Так что сегодня разместим оставшийся за скобками.
Месье Марсель Перье взял в руки железные скобки, которые скрепляли литеры газетного набора, и похлопал ими, аплодируя самому себе, скобки издали характерный жестяной звук, а наборщицы тяжело вздохнули, посмотрев на часы.
Месье Марсель Перье! Давайте торопиться! А то не успеем. Домой охота! Вот!
Нет, лучше так: «Хроника последних дней диктатора».
Месье Марсель Перье всплеснул руками. Стажер нравился ему: вот это интуиция, вот это образование, вот это журналистское чутье!
Однако месье Марсель Перье вовсе не хотел, чтобы Жан почувствовал себя зазнайкой, поэтому он сдержался.
Я бы прислушался к вашей начальнице, милый юноша.
Согласна полностью с Жаном! (Марселю) Хроника это правильно! (Жану) Вы и Арни Тевье зафиксируете эту хронику 78 марта 1953 года! Желаю вам удачи!
Месье Марсель Перье пожал плечами, верстка газеты «Париж» началась ровно в восемнадцать часов по парижскому времени. Закрутился печатный станок, а еще через час в руки к Жану попала свежая газета «Париж» от 6 марта с первой полосой: «Смерть великого диктатора: дневники последних дней», и продолжение на второй полосе. Стажер Жан понюхал свежую типографскую краску газеты «Париж».
Ух ты! Какая красота!
Мадам Эндрю заглянула ему за плечо, посмотрела на газету, похлопала стажера по плечу.
Молодец, Жан! Поздравляю с первой версткой. Надеюсь выпить с тобой шабли, когда ты вернешься!
Сегодня вечером я буду у мадам Франковской. Мне надо перевести один французский текст на русский язык. Речь идет о рассказе «Самолет»
Ну, хорошо! А что сами? Не можете?
Я не владею русским столь блестяще, как она. Кроме того, мне нужен литературный переводчик.
Мадам Эндрю пошла в типографию, и наборщица также вручила ей газету «Париж». Жан же пошел к выходу и быстро прошел мимо машины со спящим в ней водителем месье Леблана. Он уже повернул на Монмартр, когда неожиданно вспомнил про то, что не купил вина. Жан зашел еще раз в винный магазин, купил себе и мадам Франковской по бутылке красного вина и, держа в руках новую газету «Париж» от 6 марта 1953 года, дошел до красной телефонной будки.
Мадам Франковская! (пауза) Через час, на Монмартре.
Приходите, юноша! Я вас давно жду.
Мадам Франковская поставила кофе на газовую плитку, когда в дверь позвонил Жан. Она величественно прошествовала к двери, и уже через час они пили купленное вино, а мадам Франковская зачитала Жану русский перевод рассказа «Самолет» Поля Анджи. Она вручила ему напечатанный листок, когда внизу загудела машина месье Леблана. Стажер вышел на балкон и увидел Арни Тевье рядом с черной машиной, он махал Жану рукой. Юный корреспондент поцеловал руку Вере Франковской, подхватил чемодан и выбежал из квартиры.
Через час они с Арни Тевье были в самолете Air France, еще через час французские корреспонденты вылетели в СССР.
Глава 3. Москва. 1953
В гостинице «Националь» было непривычно тихо, на больших напольных часах стрелки показали 9:00, прозвенели склянки, из верхнего окошка вылезла металлическая кукушка и девять раз проскрипела свое ку-ку. Угрюмый человек в форме гостиничного консьержа пылесосил ковер, когда увидел в конце коридора горничную Любу. Он выключил пылесос и спросил громко.
Люб, чего ты так рано поднялась? Иностранцев увидела?
Не твое дело, Петрович!
Петрович хмыкнул, включил пылесос, пока Люба стучала в номер-люкс, где остановились двадцатилетний Жан Мишо, стажер французской газеты «Париж», и фотограф Арни Тевье.
Жан еще спал, валяясь в большой кровати на белой простыне, когда, услышав стук в дверь, месье Тевье в соседней комнате открыл глаза. Посмотрев на наручные часы, он встал и, обмотавшись простыней, подошел к двери с бронзовой ручкой. Ручка была сложной, тяжелой, он долго ее дергал, пока не открыл окончательно, и увидел на пороге Любу.
Вы говорите по-французски?
Люба посмотрела на него испуганно, затем вздохнула, покачала головой. Сок в кувшине, каша в тарелках на маленьком раскладном столике, она сделала книксен и вышла.
Бон аппетит!
Горничная закрыла дверь, Тевье взял в руки стакан с соком и подошел к окну. Величественные красные башенки Кремля смотрелись выпукло в лучах восходящего солнца, он посмотрел на площадь перед историческим музеем, выпил сок, задумался, постучался в соседнюю дверь, заглянул. Жан сел на кровати.
Я просто еще сплю.
Нам доставили еду.
В номер позвонили, Жан взял трубку, выслушал Петровича.
Это номер 512? Вам доставили завтрак?
Я не понимаю вас! Говорите медленнее!
Петрович что-то пытался объяснять, но Жан уже бросил трубку, пока Арни зашел в ванную и посмотрел на себя в зеркало.
Месье Тевье быстро побрился, почистил зубы, он хотел выпить кофе вместе со стажером, но внезапная дрема его одолела. Арни зашел к себе в комнату и внезапно заснул.
В окне сияли красные рубиновые звезды, была видна башня Кремля, часы на Спасской башне. Золотая стрелка медленно подошла к римской цифре XXII, колокольчики зазвонили, куранты прокурлыкали двенадцать раз, когда неожиданно ударил большой кремлевский колокол. Жан Мишо окончательно проснулся, вид из окна гостиницы все же был потрясающим: музей с белой крышей и булыжная мостовая.
Жан достал бинокль из своего чемодана, поправил резкость и понял, что это исторический музей с резной крышей. Стажер задумался: надо бы сказать Арни, чтобы он обязательно сделал новые снимки на Leyka. Он подошел еще раз к соседней двери, постучал. Месье Тевье проснулся окончательно и быстро оделся, вышел в другую комнату и увидел стажера с биноклем.
Арни, я проснулся. Не хочешь ли ты в ресторан? Я заметил его на первом этаже!
Я посоветую тебе именно ресторан Националя на первом этаже, там отличные цыплята табака.
Хорошо, попробуем пробиться на похороны Сталина.
Да, конечно, только 7 марта нерабочий день.
Жан встал, почистил зубы, умылся и вышел из ванны, прибавляя звук на радиоприемнике «Слава». Неожиданно прозвучавшее в тишине объявление советского радио его шокировало.
«Центральный комитет КПСС и Советское правительство с глубоким прискорбием извещает партию и народ, что в ночь с 4 на 5 марта, умер Иосиф Виссарионович Сталин. Неожиданное, неутешное горе. Прощание с великим кормчим в Колонном зале Дома Союзов будет с 6 по 8 марта.»
Жан удивленно крутанул ручку, передвигая тонкую зеленую ниточку на другую радиоволну. Он быстро выключил радио, надел на себя белую рубашку, всунул ноги в штаны, схватил кожаную сумку, накинул ремешок через плечо, еще раз постучался в соседнюю комнату.