Всего за 300 руб. Купить полную версию
Я жду вас в холле, Арни!
Жан, хорошо!
Месье Жан Мишо покинул гостиничный номер, но когда дверь закрылась, внезапно прилетевшая белая птица с силой ударилась о раму гостиничного номера и билась долго и мучительно о стекло, а потом улетела.
Когда месье Арни Тевье вышел в холл с фотоаппаратом, он уже был настроен на работу, однако взгляд портье, которому он сдал ключи от номера 512, заставил его резко замолчать, Жана в холле он почему-то не увидел.
Вы надолго уходите? Я предупрежу горничную. (кладет ключи в ячейку) Мы работаем до 22:00.
Жан сидел на черном диване напротив лифта, и Арни Тевье подошел к нему и тихо сказал.
Сделать горячий репортаж о смерти великого диктатора столь мощной страны, как СССР, можно считать почетным заданием! Предлагаю обед перед походом в Колонный зал Дома Союзов!
Арни похлопал Жана по плечу, они вышли в лифт и через полчаса уже сидели за столиками ресторана в Национале, рассуждая о смерти великого кормчего. Официант принес им меню, поставил хлеб и горчицу.
И так, суп харчо, цыплята табака и картошка жареная, водка в графине!
Официант быстро записал в блокнот все, что было заказано, и вышел.
Я думаю, что нам нужно получить список приглашенных лиц.
О, это просто организовать! Нам нужно позвонить сегодня в редакцию газеты «Правда» и получить список приглашенных на похороны Сталина. С великим кормчим будут прощаться в Колонном зале Дома Союзов. (машет рукой) В Кремле! Место очень непростое.
В этот самый момент официант принес им харчо и цыпленка.
Я читал газету от 2 марта, некто Маленков сообщил членам Президиума ЦК о кровоизлиянии в мозг и тяжелом состоянии здоровья Сталина.
Его смерть была ожидаема!
Ну, это одна из версий. Что будет дядюшке Арни за список гостей на похороны Сталина? (подмигивает) С тебя бутылка коньяка!
На столе появился графин с водкой. Они продолжили обедать, обсуждая командировку, которая обещала быть насыщенной. Помимо очерка о похоронах великого диктатора Арни Тевье пытался помочь Жану собрать информацию о бывших французских пленных, чьи истории были связаны с СССР и ГУЛАГом. О чем можно мечтать еще?
Я готов делать репортаж для первой полосы «Парижа».
Ну-ну Новичок! Не стоит торопиться.
Арни похлопал его по плечу и продолжил есть цыпленка, быстро окуная свои пальцы в глубокую миску с водой и лимоном.
Жан следовал его примеру, из цыпленка сочился жир, тонкая и румяная кожица лопалась на тонких косточках, Арни налил Жану водку из графина.
Ваше здоровье, Жан!
Ровно через час стажер стучался в дверь Комиссии по репатриации советских и интернированных граждан, которой руководил генерал-майор П. И. Голиков. Нужно было сделать запрос по всем французским гражданам, которые находились после 1939-го на территории СССР, а также узнать адрес Муси Растопчиной, бывшей остовки. Комиссия работала до 15:00.
Жан отдал архивистке бумагу с именами французов и попросил сообщить их место жительства. Также его волновал адрес Муси Растопчиной. Архивистка, пожилая женщина с усталым лицом, посмотрела внимательно на месье Мишо и сказала, тщательно подбирая слова.
Молодой человек? Вы что? Глухой? Или немой? Что вам нужно? Какой список? Каких французов?
Благодаря мадам Франковской Жан очень сносно говорил по-русски, поэтому он выдержал паузу и сказал архивистке:
Мной движет профессиональный интерес. Мне нужны адреса всех французских граждан, пропавших в СССР с 1939 по 1953 годы!
Архивистка крякнула, перебирая все карточки, а потом сказала:
Уважаемый, все данные засекречены. Услуг по выдаче адресов перемещенных лиц нет. Вы издеваетесь? Да у меня семеро по лавкам. Муж погиб на войне, кормлю двоих детей. Я в ГУЛАГ не хочу!
Жан пожал плечами, он не понял архивистку.
Я не понимаю вас, извините! У нас есть бумага от посольства Франции!
Архивистка вздохнула, вышла. Минут десять ее не было. Через пятнадцать минут женщина вышла к окошку и решилась на то, чтобы выдать Жану папку со всеми карточками иностранцев. Окошечко архива быстро закрылось, Жан сел за стол и начал выписывать на отдельную бумагу адреса тех, кто его интересовал. Работать приходилось со словарем, русские слова давались ему с трудом, однако французско-русский словарь, предусмотрительно взятый им из Парижа, ему очень даже пригодился. Французских военнопленных в СССР было совсем немного, один из адресов значился в Рыблаге. Удача! Жан быстро нашел информацию о Поле Анджи. Его выслали вместе с немецкими военнопленными строить дома в Рыбинске еще в 1945-м.
Адреса с регистрацией бывших интернированных Жан выписал в блокнот. Растопчина Муся была зарегистрирована на Покровке, 45, у Лили Шварц вплоть до 1945 года. Потом уехала в Харовск. Но где она сейчас?
Жан вздохнул, Мусю надо было еще поискать, он встал и пошел на выход.
Придя в гостиницу, Жан застал Арни в номере 512, он дозвонился до редакции «Парижа» и говорил с мадам Эндрю.
Приедет ли на церемонию похорон президент Франции, Жюль Венсан Ориоль? Это бы сильно упростило нашу работу от газеты «Париж»!
В трубке звучал голос мадам Эндрю: «Вряд ли стоит ожидать на церемонии погребения главу Четвертой республики Франции. В стране грядут отставки».
Пока Арни говорил по телефону, Жан включил телевизор.
Маленький «КВН» с лупой был тогда в новинку, первые телевизоры появились во Франции уже в конце войны, однако стоили очень дорого и были далеко не у всех. То что в номере Националя был свой телевизор, Жану как раз понравилось, однако ничего нового о смерти великого вождя СССР он так и не узнал. Жан переключил канал и неожиданно попал на новости, где ведущий быстро брал интервью у эксперта.
Страну сотрясают отставки правительства. С 1947 Жюль Ориоль сменил 16 раз кабинет министров (эксперту), у нас в студии наш эксперт: месье Реон.
Скажите, французская империя трещит по швам, страну сотрясают бесконечные стачки и массовые беспорядки трудящихся. Ваш прогноз?
Жан с интересом ждал ответа месье Реона. Франция воевала в Индокитае, на Мадагаскаре и в Северной Африке.
Жана отвлек резкий звук, Арни положил телефонную трубку и громко сказал, заглушив звук телевизора.
Я отправил сегодня срочную телеграмму во Францию с просьбой обо всех допусках на церемонию прощания с великим кормчим.
Арни пожал руку юному стажеру.
Жан, тебе просто повезло, что ты оказался в этот момент в СССР.
Арни вышел на балкон, Жан прибавил громкость на телевизоре, продолжая смотреть новости о Франции. Ощущение грядущих перемен в собственной стране его не оставляло, однако он понимал, что будет что-то интересное впереди. Юного корреспондента захлестнула волна гордости за свою страну, что он сделает что-то важное для газеты «Париж» и для своего отца, Стефан Мишо.
Вскоре в номере французских корреспондентов погас свет.
Утро 8 марта 1953 было сумрачным, три дня длился траур, по радио передавали только грустные мелодии, а голос Левитана передавал каждый день сообщения о смерти великого кормчего.
Огромная толпа стояла у Манежа и у входа в Колонный зал Дома Союзов, люди несли цветы, играл Большой симфонический оркестр, оперные певицы пели «Грезы» Шумана на площади, а почетный караул охраны Кремля в виде красноармейцев сменяли друг друга.
Флаги красные полотнища с золотистым серпом и молотом и черными лентами были приспущены, колонны плачущих людей быстро заполняли Советскую площадь, люди с цветами шли нескончаемым потоком к Красной площади, чтобы проститься с великим диктатором.
Арни с Жаном быстро спустились по лестнице гостиницы «Националь». Фотокорреспондент сделал несколько снимков на Leyka, и через полчаса они растворилась в толпе. Арни быстро фотографировал, Жан записывал свои впечатления в блокнот, они так увлеклись репортажем, что не заметили, как их быстро отрезала охрана Кремля. Для иностранных корреспондентов построили целый подиум, красная бархатная лента и золотая цепочка на крючке отделяла их от входа в мавзолей, где стоял гроб с телом Сталина.