Всего за 149 руб. Купить полную версию
Выпить, ответил Карло, чувствуя, что силы его на исходе.
Вот раздирает его, окаянного. Нету, я вам итальянским языком говорю. Нету.
Выпить, не сдавался Джеппетто.
Да чтоб вас геморроем раскорячило, взвизгнула женщина и соскочила с кровати. Карло услышал, как её босые ноги шлёпают по грязному полу, а потом и увидел её. Это была шестнадцатилетняя толстуха, дочь мясника с соседней улицы, которую Карло спортил ещё два года назад, но имени которой сейчас вспомнить не мог.
Девка, не стесняясь наготы, шарила по комнате, но не очень-то спешила.
«Быстрее, дура, что же ты тянешь кота за известно что, думал Карло, наблюдая за ней, ну вот, корова, стала теперь в носу ковырять, стоит, дурища, выковыривает, а я помираю».
Но он мог только думать и смотреть, а вот что-нибудь сделать или хотя бы сказать не мог, сил просто не было.
А девка, наковырявшись в носу, вытерла палец о пышное бедро и продолжила поиски.
Была же бутылка, приговаривала она, он же вчерась ею на меня замахивался. Может, там хоть что-то осталось. Ну и грязь тут у вас, синьор Карло, у нас в свинарнике чище, и крыса вон дохлая валяется с позапрошлой субботы.
«Да шевелись же ты, толстомясая, какая там ещё крыса, чтоб ты сама сдохла», с тоской подумал Карло и вдруг услышал дивную музыку, музыку катящейся по полу бутылки.
А, да вот же она, она под кроватью, обнаружила ёмкость девица.
«Лишь бы не пустая, хоть чуть-чуть, хоть капельку», с надеждой и замиранием сердца думал Джеппетто.
Ему повезло. В бутылке кое-что было. Содержимого было мало, но оно было. Этого бы хватило на то, чтобы поставить его на ноги.
Давай! прохрипел он, протягивая руку, откуда только силы взялись.
Нате.
Рука Карло тряслась, как хвост замерзшей собаки, но он капли не пролил. Горячая жидкость проникла в его измученный организм и растворилась там, принося с собой облегчение. Облегчение приходило постепенно и не было окончательным. Сначала перестало бешено колотиться сердце, оно снизило обороты и заработало в почти нормальном режиме, а через две-три минуты чуть-чуть опустила и голова, тошнота отошла. Джеппетто на глазах оживал, и с улучшением самочувствия к нему постепенно стал возвращаться рассудок. Он взглянул на голую девку, которая стояла около окна, что-то жевала и наблюдала за чудесным исцелением.
Ты бы хоть срам свой чем-нибудь прикрыла, лахудра бесстыжая, наконец произнёс Карло, тем не менее, отдавая должное прекрасным формам.
И-и, чегой-то вы набычились, сами же меня спортили, возмутилась девка, а вчерась так на меня бутылкой замахивались, когда я заголяться не хотела.
Оденься, Карло уже достаточно пришёл в себя и даже сел на кровати, оденься, да за пивом сходи.
Денег давайте, отвечала девка, даже и не думая одеваться.
Деньги? Карло наморщил лоб. Ты это Сходи к трактирщику, пусть в долг даст, но в его голосе не было уверенности.
Да кто это вам в долг даст, вы умом, что ли с рома совсем повредились?
Молчи, коровища, не тебе, мясничихе, судить о моём уме, ты лучше одевайся и иди к трактирщику. И себе пива в долг возьми, и мне принеси.
И-и, да вы и вправду рехнулись или меня за дуру наблюдаете, девица даже рассмеялась, сожрёте пиво вы, а долг трактирщик на меня запишет. Ох же, и хитрый вы кобель.
Ты не лайся, не лайся, примирительно произнёс Карло, не хочешь не ходи, так хоть мои штаны найди.
Девка подняла с полу тряпку, видимо, штаны, протянула их Карло, а сама отошла в сторону и стала с любопытством наблюдать, что будет дальше. На её не особо умном лице вдруг появилась тень иронии. А Джеппетто тем временем стал вертеть в руках то, что ему дала девка. Честно говоря, что-то общее со штанами в этой материи было, только вот Карло не мог понять что.
Это что? спросил он, и в его голосе чувствовалось недовольство. Джеппетто вдруг стал подозревать, что девка над ним издевается.
Как что, девка захихикала, известно что, это же портки ваши давеча были.
Какие же это штаны, дура, это же выкройка.
Сегодня это, может, и выкройка, а вчерась портки были, продолжала хихикать девка.
А кто же мне их так? Карло повертел материю в руках. Материя была добротная, прочная, из такой паруса шьют, а вот нитки гнилые, швов не удержали. Какой козёл мне штаны распустил?
А что же, известно какой, скалилась толстуха.
Ну и какой?
А то вы не знаете какой?
Скажи, кто мне штаны изуродовал, а то убью, начал свирепеть Карло.
Да что вы придуриваетесь, сами всё знаете.
Дура! заорал Карло. Или ты мне скажешь, или я отобью тебе твой толстый зад и твою глупую морду хлеще, чем твой папаша отбивает отбивные.
Что вы свирепствуете, я вам ваши штаны не драла, перепугалась девка, это же трактирщик так с вами.
Как? продолжал злиться Карло. Как он это сделал?
Известно как собакой.
Какой ещё собакой?
Да вот такой, девка развела руки, показывая, какая большая была собака и чёрная, как дьявол.
И с чего бы это он?
Да известно с чего. Вы рома требовали или водки, а он вас из трактира взашей, а вы стекло ему дрыном побили в окне.
Так этот подлец за какое-то дурацкое стекло так над моими штанами надругался? негодованию Карло не было предела.
Да нет, он не за стекло, за стекло он полицейского позвал.
А что полицейский?
А полицейский вас признал и сказал, чтобы разбирались сами и ушёл.
А я что?
А вы известно что, давай себе снова рому требовать. А трактирщица вышла и говорит: «Синьор Карло, вы нам и так много денег должны, и всё за ром, чтобы вы им подавились. Побойтесь Бога и идите домой».
А я что ей сказал?
А вы ей ничего не сказали, вы ей кулаком в морду, да так, что она упала и юбка у неё выше головы, весь срам на улице. Ну вот, вы ей в морду, а сами давай орать: «Давай сюда рому, а то всех запалю». Вот смеху-то было.
А со штанами-то что случилось? Причём здесь собака? недоумевал Карло, сам он ничего этого вспомнить не смог.
Да, при том, всем-то смешно, что трактирщица весь срам заголила. Вот трактирщик и осерчал. Как заорёт: «А-а-а», и бегом за дом, а оттудова уже с собакой, и давай её на вас науськивать.
А я чего?
А вы тикать на забор, да куда там, пёс-то вас за порты и хвать! И ну вас драть, как тряпку. А вы орать: «Пусти, пусти, трактирщик, убери собаку, а то долг не верну». Все со смеху попадали, а народу было много.
Говоришь, попадали? зло спросил Карло. Меня собаки драли, а они смеялись! Разве же это люди? Это собаки злые!
Ну а пёс ваши штаны так распустил по швам.
Люди свиньи, философски произнёс Карло. Ему было грустно, так как это были его единственные штаны. К тому же похмелье ещё не отступило. Карло чувствовал необходимость в выпивке. Поэтому синьор Джеппетто всё-таки напялил эти штаны как мог и, ощущая необыкновенную свежесть в районе седалища, сделал несколько шагов, стуча деревяшкой по полу.
Девка залилась громким смехом.
Э-эх, дура, Карло сплюнул в сердцах, ты бы лучше мне какую-нибудь верёвку нашла, а не скалилась.
И что вам верёвка, ваш волосатый зад и так вчерась все видели, не унималась толстуха, просто закатываясь от смеха.
Не выдержав этого издевательства, Карло попытался влепить этой корове оплеуху, но стоял на ногах он нетвёрдо, а девка оказалась достаточно проворной, несмотря на свои габариты. Как и следовало ожидать, синьор Джеппетто по девке не попал, а попал рукой в каминный камень.
У-ух, зараза, у-ух, как мне больно, он зажал руку промеж ног и несколько секунд ждал, пока стихнет боль, а потом поднёс её к глазам. На костяшках руки красовались ссадины, причём несвежие. Дьявол вас всех зажарь. А это у меня откуда? Наверное, об трактирщицу сбил.
Да не-е, не об трактирщицу, заверила его девка, это вы об моего папашу.
Об папашу?
Ну да, он меня с вами пускать не хотел, говорил, что я не шлюха идти с вами всего за пять сольдо.
А я что?
Вы-то? Вы, как обычно, папашу по мордасам, а мне пять сольдо пообещали.
Какие ещё пять сольдо? насторожился Карло.