Всего за 364.9 руб. Купить полную версию
Какой же торговый человек, коли в извоз ездил! Такие нам не годятся.
Нет, он и яблоками торговал.
А нам надо человека, который бы был к суровскому делу привычен.
Научится.
Нет уж, ты вздор не мели. Я уж наметил себе приказчика.
А куда же я племяша-то дену? Нет, нет, чтобы уж взять мне племяша, чтобы уж взять Пантелея Он парень шустрый, ходовой. Зачем же я его тогда выписывала-то?
А кто тебя знает зачем! Ты бы еще всю деревню выписала.
Так, так-то вы со мной Обидчик
Акулина заморгала глазами и наконец заплакала.
Господи! Что же ты это со мной, Акулина, делаешь! всплескивал руками Трифон Иванович. Обещалась утешать меня за все мои блага, а сама только тревожишь. Ну, полно, полно Не вой, не вой Найдем мы и Пантелею место.
Я хочу, чтобы он при мне жил
Да ведь еще не скоро приедет, а там видно будет. Ну оставь плакать Ну чего ты! Как тебе не стыдно.
Акулина утирала рукавом слезы и говорила:
Сами разобидите, а потом и стыдите Трифон Иваныч Я клюквенной пастилы хочу, переменила вдруг она тон. Пошлите за пастилой.
Да посылай сама. Ведь кухарка есть.
Я хочу, чтобы вы мне удружили.
Эх!.. крякнул Трифон Иванович и поплелся в кухню посылать Анисью за пастилой.
Когда он вернулся в комнаты, Акулина уж улыбалась.
Милый! говорила она, кладя ему руки на плечи и ласково смотря в глаза. Как я вас люблю-то А только вы меня не раздражайте, а предпочитайте, и тогда я вас еще больше любить буду.
XI. Нимфа карает и награждает
Было утро рождественского сочельника. Трифон Иванович только еще восстал от сна и, покрякивая, шмыгал туфлями по комнатам. На столе пыхтел самовар. Приказчики еще не уходили в лавку. В столовую вошел приказчик Андреян и поклонился хозяину.
Что тебе? спросил его Трифон Иванович.
Акулина послала. Сказала, что вы требуете.
Акулина! Сто раз вам повторять, что ли, чтоб вы не смели называть ее Акулиной! закричал на него Трифон Иванович. Акулина Степановна она для вас, а не Акулина. Сам я называю ее Акулиной Степановной, и вы должны так звать! Зачем она тебя прислала?
Не могу знать-с.
Акулина уж и сама стояла в дверях.
А затем, что вы мне обещали по шеям его прогнать, ответила она и села на стул.
Трифона Ивановича всего передернуло.
Ступай, матушка Нечего тебе тут делать сказал он Акулине.
А вот выдадите ему расчет да прогоните, так тогда и уйду.
Нужно было покориться. Трифон Иванович покраснел, пошамкал губами и, обратясь к приказчику, произнес:
Увольняю я тебя Прямо за непочтение увольняю. Не умеешь жить Дрязги да свары Смешки да зади ранья.
Да когда же я вас, Трифон Иваныч
Еще бы ты посмел меня-то! Сейчас получишь расчет.
Неужто, Трифон Иваныч, из-за этой самой кухарки, которая вас в руки забрала!
Молчать! Сто раз вам было сказано, что она не кухарка.
И пусть сегодня уходит, пусть сегодня, чтобы его духу не было! заголосила Акулина.
Молчать! Кто здесь хозяин? вырвалось у Трифона Ивановича.
Хозяин вы, да и я ведь теперь не обсевок в поле. Сами разными льстивыми словами сманили, сами уговаривали
Акулина закапала слезами.
Довольно, довольно, матушка Ступай к себе в комнату. Я все сделаю.
Скажите прежде при мне, чтобы он здесь сегодня не оставался, а шел на все четыре стороны, тогда я и уйду.
Собирай, Андреян, свои пожитки и уходи. Сегодня же уходи. Не желаю я, чтобы у меня в доме на праздниках были смутьянства да ссоры.
Да куда же я денусь на праздник-то, Трифон Иваныч? Эдакий у Бога завтра праздник
Найдешь место. По кабакам да по трактирам тебе места хватит, пробормотала Акулина и вышла из комнаты.
Трифон Иванович взял книгу, свел счеты, отправился в спальню, вынес оттуда тощую пачку денег и, передавая ее Андреяну, сказал:
Вот твой расчет Тут твое зажитое Затем он опустил руку в карман халата, вынул оттуда красненькую бумажку и тихо прибавил: А это тебе как бы на праздник Возьми и спрячь Праздник где-нибудь промотаешься, а потом я тебя откамердую Афанасию Петрову.
Благодарим покорно, Трифон Иваныч А только из-за смутьянки-бабы
Вон! сделал повелительный жест рукой Трифон Иванович.
Приказчик исчез за дверью. Показалась Акулина. Она сияла улыбкой.
Ну, вот за это спасибо, ну, вот за это благодарю! Ах, Трифон Иваныч, как после всего этого я вас любить буду, так просто ужасти, проговорила она и хотела обнять его, но он отвернулся и сказал:
Чего ты! Не понимаешь нешто, что сегодня сочельник и лизаться грех!
Трифон Иванович сел пить чай. Он хмурился и не смотрел на Акулину. Та села против него.
Вот уж теперь и смутьянства будет меньше, говорила она. Одного выгнали, а другим это на нос зарубка, и они будут меня предпочитать. А вот теперь, которые ежели почтительные, тех побаловать надо и всякое им удовольствие за их ласковость Вот, к примеру, наш Василий Уж какой парень учтивый и ласковый! Ужасти какой ласковый Вот ему выдайте теперь на праздник, на гулянку.
Ну, уж это мое дело огрызнулся Трифон Иванович.
А я хотела вас попросить, чтобы вы мне дали, а я ему передам.
Так уж ты бы тогда шла в лавку да взаместо хозяина и за прилавок становилась.
А что ж! Думаете, я не сумею? Очень чудесно сумею! Да и как ладно-то было бы! Вы в трактир чай пить, а я в лавке за прилавком По крайности, тогда уж у вас ни копеечки бы не разворовали. Везде глаз.
Ну, уж ты насчет этого, пожалуйста, отдумай! Никогда этому не бывать. Мало мне еще дома-то срамоты, так ты еще в лавку перетащить ее хочешь!
Срамоты! А вы зачем льстивыми словами на срамоту-то соблазняли? Ах уж эти мужчины! Хуже их, кажись, на свете и твари нет! Сами соблазнят, а потом корят. Послушайте Дайте-ка сейчас при мне Василию на праздник. «Это, мол, тебе за предпочитание Акулины Степановны». Малины ведь сушеной подарил нам
Не проси, Акулина, не проси Все своим чередом совершится. Завтра утром поздравят меня приказчики с праздником, я им праздничную награду и дам.
То, голубчик, само собой, а Василию за меня За его учтивость и ласковость. Анисья! Подь-ка, милая, сюда! кликнула Акулина кухарку.
Чего ты кричишь? Что тебе? спросил Трифон Иванович.
А вот сейчас
Вошла Анисья.
Позови-ка, милая девушка, сейчас сюда нам Василия, обратилась к ней Акулина. Да так позови, чтобы потихоньку от других.
Ну что же ты со мной делаешь, Акулина! вскочил с места Трифон Иванович и заходил по комнате. Не надо звать Василия.
Ничего, ничего, Анисьюшка, зови. Хозяин это так только Иди И зачем это вы только, Трифон Иваныч, горячку порете! Коли человек Василий ласковый, то надо и его польстить лаской. А другие это себе на ус намотают и в понятиях будут. А коли все со мной будут ласковы, то будет у нас в доме тишь да гладь да божья благодать.
Вошел приказчик Василий и поклонился.
Звать изволили? спросил он хозяина.
Да, Васильюшка, мы тебя звали, отвечала Акулина. Так как ты человек ласковый и ко мне почтительный, за настоящую хозяйку меня предпочитаешь, то хозяин хочет и тебе сделать ласку на праздник. Ну что ж, давайте же ему, что я сказала, обратилась она к Трифону Ивановичу.
Трифон Иванович только тяжело вздохнул.
Несите, несите Нечего тут Несите из спаль ной-то.
Трифон Иванович вынес из спальной десять рублей.
Вот, Василий, бери, сказала Акулина приказчику. Это будто от меня самой. За ласковость твою и за почтение ко мне За то, что ты меня предпочитаешь.
Покорнейше вас благодарю, Акулина Степановна, Трифон Иваныч, благодарю покорно.
От Трифона Иваныча само собой получишь, а это от меня только. Так и другим скажи: что вот, мол, мне что Акулина Степановна за ласку
Не надо. Не говори! крикнул Трифон Иванович.
Нет, скажи, скажи Пусть все знают, стояла на своем Акулина и прибавила: Ну, теперь ступай Больше ничего Иди, иди с богом.
XII. Нимфа и ее наперсница
По уходе Трифона Ивановича в лавку Акулина тотчас же послала свою кухарку Анисью за полковницкой горничной Катериной. Катерина, средних лет некрасивая женщина, жила у какой-то вдовы-полковницы по той же лестнице, где квартировал и Трифон Иванович, и в последнее время была как бы наперсницей и менторшей Акулины. Акулина сообщала ей все свои тайны и успехи у Трифона Ивановича, а также «обучалась полировке». Катерина тотчас же прибежала к ней. Она была в самом непривлекательном неглиже: растрепанная, с подоткнутым подолом платья.