Всего за 239 руб. Купить полную версию
В гимназии дело обстояло так же, как и в день злополучного чтения басен. Девочки поминутно нападали на меня то та, то другая. Только Жюли теперь как бы не замечала меня. По крайней мере, когда мы встречались глазами, она потупляла свои, поджимала губы и делала вид, что меня не видит совершенно. Зато графиня Анна каждую свободную минуту виделась со мною. Каким-то чудом девочки не замечали нашего знакомства и свиданий в библиотеке.
Ах, что это были за свидания!
Анна, несмотря на свою молодость (ей было не больше пятнадцати), объездила полмира со своим отцом. Они были очень богаты и могли путешествовать всё свободное время. Отец Анны был очень важный сановник[2] и зимою имел очень много работы. Зато летом они с Анной каждый год ездили за границу. Как любила эти поездки с отцом молоденькая графиня!
Я благодаря её рассказам (а рассказывать Анна умела мастерски) узнала и про египетские пирамиды, в которых древние египтяне хоронили своих царей, или фараонов, и про Эйфелеву башню, самую высокую башню в мире, и про Адриатическое море, вечно тёплое и вечно голубое
В короткие минуты встреч Анна делилась со мною всем, что сама знала, и, боже мой, как я любила эти встречи, как любила милую, дорогую Анну!
* * *
Ну, детвора, через два дня плясать будем, говорил перед кануном сочельника дядя, входя в зал в послеобеденное время, когда мы все, чинно рассевшись подле Баварии, слушали рассказ о том, как один неблагонравный мальчик набил шишку на носу другому, благонравному, и как в награду пострадавшему мать дала черносливу, а неблагонравного драчуна поставила в угол История была прескучная, но мы должны были её слушать, потому что уроков учить не полагалось, так как занятия в гимназии прекратились и нас распустили на рождественские каникулы по домам.
Дядя был в отличном настроении; он только что приехал откуда-то и внёс с собою струю свежего морозного воздуха и белые снежинки, не успевшие растаять на усах и бороде.
Толя первый вскочил со своего места, за ним Нина, за Ниной Жорж, и за Жоржем Жюли.
Надо сказать, что дядя любил всех своих детей одинаково и не делал различия между хорошенькой Ниночкой и горбуньей Жюли. Но он редко бывал дома и, занятый службой, не мог много времени посвящать детям.
Папа, кричала Жюли, непременно пригласи на ёлку Ивину, Рош, Мордвинову и Рохель! Это мои лучшие подруги
Ну вот ещё! процедил Жорж. Очень нужно! Лучше, папа, гимназистов позови: Валюка, Ростовцева, Чернявина, Ясвоина, Котикова, Мухина, Дронского, Скворцова а то что девчонок! Ей-богу! Они только пищат и кривляются: «Ах, какой бантик! Ах, прелесть кушак! Ах, восторг ленточка!» Кудах-тах-тах, кудах-тах-тах! Курицы и только! Остроумно!
Дядя смеялся.
Всех позовём, всем места хватит А тебе, Леночка, кого пригласить хочется, а? обратился тот неожиданно ко мне.
Я смутилась.
Может быть, из подруг кого хочешь? поглаживая меня по голове, ласково спрашивал он.
У меня нет подруг, дядя! чуть слышно произнесла я.
Как! Никого нет в классе, кто бы подружился с тобою?
Нет, дядя!
Ну а так у тебя помимо гимназии разве нет подруг?
Я задумалась на минуту. «Пригласить графиню Анну?» мелькнуло в моей голове.
Но тут же я оттолкнула эту мысль. Молоденькая графиня строго-настрого, ради моего блага, запретила мне говорить про наше знакомство. Нет, решительно я не смела приглашать её к нам, и я уже хотела поблагодарить дядю за его внимание ко мне и сказать, что у меня нет подруг, как неожиданно над моим ухом прозвучал насмешливый голосок Ниночки.
Что ж ты забыла про твою подругу кондукторскую дочку!
«Нюрочку! Пригласить Нюрочку! обрадовалась я. Как это не пришло мне в голову раньше! Как я могла забыть про неё!»
И тут же я попросила позвать к нам на вечер маленькую дочь Никифора Матвеевича.
С удовольствием, девочка, согласился дядя, который всегда был ласков со мною в память своей покойной сестры, то есть моей мамочки, напиши письмо твоей подруге. Пусть приходит Все пишите приглашения вашим друзьям, обратился он к детям, а я сам приглашу только одну-единственную гостью, а кого не скажу заключил он с лукавым видом.
Скажи, скажи, папочка! облепили его со всех сторон Жюли, Жорж, Нина и Толя.
Ну ладно, так и быть, скажу. Это дочь моего начальника, прелестная маленькая барышня, очень образованная и начитанная. Я бы хотел, чтобы вы подружились с ней. А теперь пустите меня. Надо ехать за покупками к балу.
До свидания! И, перецеловав всех нас, дядя поспешил уйти.
Матильда Францевна принялась было снова за книгу, но никто не хотел знать, чем кончилась печальная повесть благонравного мальчика с шишкой на носу.
Жорж первый прервал чтение, вскричав:
Могу себе представить эту дочь начальника: фря какая-нибудь! Говорит всё время по-французски и ходит как утка, переваливаясь на высоких каблуках. Остроумно!
Ну, эта уж в тысячу раз лучше, нежели солдатская дочка! протянула, презрительно сморщив носик, Ниночка. Очень приятно быть знакомою с дочерью какого-нибудь министра. А то вдруг Ню-роч-ка! Мужицкое имя. Стыдно сказать!
Нюрочка, Курочка, Подфуфырочка, не всё ли равно! Я с мужичкой танцевать не стану. И Тольке не позволю! Да! вскричал Жорж.
А я буду! неожиданно пропищал мой милый Пятница и торжествующе посмотрел на старшего брата.
Молчи! Как ты смеешь! рассердился Жорж. Клоп, а ещё разговаривает! Остроумно! Тоже! Молчать!
Сам молчать!
Тут произошло нечто неожиданное. Жорж ударил Толю, Толя Жоржа. И оба полетели со стула прямо под стол на ноги Баварии. У Баварии болели мозоли, она лечила их каждое утро какой-то жидкостью из зелёной баночки. Жорж ударился головой о мозоль Баварии, Бавария закричала от боли и расставила мальчиков по углам.
Примечания
1
Та́льма старинная женская длинная накидка без рукавов.
2
Сано́вник крупный чиновник, занимающий высокое положение.