Всего за 239 руб. Купить полную версию
Она не докончила своей фразы как раз в эту минуту в кухню вошёл Фёдор и произнёс, делая строгое лицо:
Барышня Елена Викторовна, к генеральше пожалуйте. И широко распахнул передо мной дверь.
Я наскоро попрощалась с моими друзьями и отправилась к тёте. Сердце моё, не скрою, сжималось от страха. Кровь стучала в висках.
Тётя Нелли сидела перед зеркалом в своей уборной, и старшая горничная Матрёша, у которой Дуняша состояла в помощницах, причёсывала ей голову. На тёте Нелли был надет её розовый японский халат, от которого всегда так хорошо пахло духами.
При виде меня тётя сказала:
Скажи мне на милость, кто ты, Елена: племянница твоего дяди или кухаркина дочка? В каком обществе Ниночка застала тебя на кухне! Какой-то мужик, солдат, с ребятами такими же, как он Бог знает что! Тебя простили вчера в надежде, что ты исправишься, но исправляться, как видно, ты не желаешь. В последний раз повторяю тебе: веди себя как следует и будь благонравной, иначе
Тётя Нелли говорила ещё долго, очень долго. Её серые глаза смотрели на меня не сердито, но так внимательно-холодно, точно я была какая-то любопытная вещица, а не маленькая Лена Иконина, её племянница. Мне стало даже жарко под этим взглядом, и я была очень довольна, когда тётя наконец отпустила меня.
У порога за дверью я слышала, как она сказала Матрёше:
Передайте Фёдору, чтобы он гнал этого, как его, кондуктора и его ребят, если не хочет, чтобы мы позвали полицию Маленькой барышне не место быть в их обществе.
«Гнать Никифора Матвеевича, Нюрочку, Серёжу!»
Глубоко обиженная, направилась я в столовую. Ещё не доходя до порога, я услышала крики и спор.
Фискалка! Фискалка! Ябедница! кричал, выходя из себя, Толя.
А ты дурачок! Малыш! Неуч!..
Так что ж! Я маленький, да знаю, что сплетничать гадость! А ты на Леночку маме насплетничала! Фискалка ты!
Неуч! Неуч! пищала, выходя из себя, Ниночка.
Молчи, сплетница! Жорж, ведь у вас в гимназии за это проучили бы здорово, а? Так бы «разыграли», что только держись! обратился он за поддержкой к брату.
Но Жорж, который только что напихал полный рот бутербродами, промычал что-то непонятное в ответ.
В эту минуту я вошла в столовую.
Леночка, милая! кинулся Толя ко мне навстречу.
Жорж даже привскочил на стуле при виде, как ласковый ребёнок целует и обнимает меня.
Вот так штукенция! протянул он, делая большие глаза. Собачья дружба до первой кости! Остроумно!
Ха-ха-ха! звонко рассмеялась Ниночка. Вот именно до первой кости
Робинзон и Пятница! вторил ей старший брат.
Не смей браниться! вышел из себя Толя. Сам-то ты противная Среда.
Ха-ха-ха! Среда! Нечего сказать, остроумно! заливался Жорж, добросовестно напихавши себе рот бутербродами.
Пора в гимназию! произнесла неслышно появившаяся на пороге Матильда Францевна.
А всё-таки не смей браниться, погрозил Толя крошечным кулачком брату. Ишь ты, Пятницей назвал Какой!
Это не брань, Толя, поспешила я объяснить мальчику, это такой дикий был
Дикий? Я не хочу быть диким! снова заартачился мальчуган. Не хочу, не хочу Дикие голые ходят и ничего не моют. Людское мясо едят.
Нет, это был совсем особенный дикий, пояснила я, он не ел людей, он был верным другом одного матроса. Про него рассказ есть. Хороший рассказ. Я тебе почитаю его когда-нибудь. Мне его мама читала, и книжка у меня есть А теперь до свидания. Будь умником. Мне в гимназию надо.
И, крепко поцеловав мальчика, я поспешила за Матильдой Францевной в прихожую одеваться.
Там к нам присоединилась Жюли. Она была какая-то растерянная сегодня и избегала встречаться со мною глазами, точно ей было стыдно чего-то.
Глава XIII
Яшку травят. Изменница. Графиня Симолинь
Шум, крик, визг и суматоха царили в классе у младших. Классной дамы не было, и девочки, предоставленные сами себе, подняли возню.
Чёрненькая Ивина вбежала на кафедру и, стуча по столу линейкой, кричала во весь голос:
Так помните: травить Яшку сегодня же!
Травить! Травить! эхом отозвались сразу несколько голосов.
Что вы, мадамочки! Разве это можно? робко прозвучали голоса трёх-четырёх учениц, считавшихся самыми прилежными и благонравными из всего класса.
Ну уж вы, тихони, молчите! напустилась на них рыженькая Рош. Не смейте идти против класса! Это гадость! Слышите ли, все должны дружно действовать и травить Яшку, все до одной. А кто не станет делать этого, пускай убирается от нас. Да!
Глаза Толстушки, как звали Женю Рош её подруги, ярко разгорелись, щёки пылали.
Тихони как-то разом смолкли и присмирели.
Одна из них, Тиночка Прижинцова, высокая, бледная девочка, первая ученица младшего класса, неторопливо поднялась со своего места и сказала, обращаясь к Рош:
Ты напрасно горячишься, Толстушка, раз всем классом решено травить Яшку, мы не можем отстать от класса. Только надо придумать, чем его травить
О, я уже выдумала! торжествующе произнесла хорошенькая Ивина. Сегодня нам задана басня «Демьянова уха» Да?
Да, да! отвечал ей весь класс хором.
Отлично. А мы, то есть каждая из нас, будем отвечать другую басню. И что бы ни говорил Яшка, как бы ни ругался и ни выходил из себя, мы будем отвечать не «Демьянову уху», а то, что каждая хочет. Идёт?
Идёт! Идёт! Прекрасно придумала! Отлично! снова закричали девочки.
Некоторые из них даже захлопали в ладоши и запрыгали от удовольствия.
Я сидела на своём месте и с удивлением прислушивалась к тому, что происходило вокруг меня. Я понимала только одно: что тридцать маленьких глупых девочек хотят раздразнить, извести одного взрослого, большого, умного человека, и вдобавок учителя. Мне хотелось встать и сказать им, как всё это нехорошо, гадко, нечестно, но увы! это было уже поздно. Дверь отворилась, и в класс вошёл сам Василий Васильевич Яковлев, учитель русского языка.
Он был в хорошем настроении, потому что с удовольствием потирал свои красные с холода руки и поглядывал на нас добрыми через очки глазами.
Бедный Яковлев! Если бы он знал, что замышляли проделать с ним тридцать злых, бессердечных девочек!
Холодно, девицы! Ну и денёк! произнёс он, оглядывая класс. Небось нащипало вам нос и щёки, пока из дому бежали в гимназию, а?
Но «девицы» хранили упорное молчание.
Тогда Яковлев понял, что класс приготовился воевать, и сразу изменил своё обращение.
Госпожа Ивина! послышался его резкий голос, совсем иной, нежели тот, которым он разговаривал с нами за минуту до этого. Извольте прочесть заданное!
Хорошенькая Ляля Ивина быстро поднялась со своего места и громко, отчётливо произнесла на весь класс:
«Демьянова уха», басня Крылова.
Отлично-с! Ну-с, отвечайте басню.
Хорошо! так же бодро отчеканила Ляля и начала, предварительно откашлявшись:
Довольно! Довольно! неистово замахал руками учитель. Вы сами не понимаете, что говорите сейчас. Госпожа Рош, отвечайте басню Госпожа Ивина, садитесь и придите в себя. Вы нездоровы, должно быть, и это избавит вас от единицы.
Ивина уселась на своё место, обводя класс торжествующими глазами, а вместо неё поднялась Женя Рош.
пропищала она тоненьким-претоненьким голоском.
У учителя глаза стали круглыми, как орехи. Он смотрел то на толстушку Рош, то на классный журнал. Наконец, очевидно, смекнув, в чём дело, он покраснел и, махнув рукою Рош, чтобы она садилась, поставил ей крупную единицу
Стыдно школьничать! произнёс он строго. Но вы обе на дурном счету, поэтому с вас и взятки гладки, как говорится Госпожа Прижинцова, потрудитесь прочесть вы «Демьянову уху», обратился он к первой ученице класса.
Танюша поднялась вся красная со своего места. Ей не хотелось огорчать Яковлева и получать дурную отметку в классном журнале, и в то же время она не смела идти против класса. Слёзы стояли у неё на глазах, когда она начала, захлёбываясь и волнуясь.