Всего за 94.9 руб. Купить полную версию
Разросшееся к концу XVII в. монастырское хозяйство, которое включало в себя несколько сел, земли, леса, рыбные ловли и борти, бобровые гони привело к тому, что монастырское руководство не справлялось с возросшим количеством обязанностей по управлению. И монастырские крестьяне в конце века не раз жаловались властям именно на монастырское безначалие. Т. е. постоянное приобретение и обогащение в конечном итоге начинало обременять монастыри, мешать их внутреннему развитию.
Со второй половины XVII в. в хозяйственной жизни тамбовских обителей стали играть большую роль крупные русские монастыри, такие как Савино-Сторожевский, Московский Чудов, Кирилло-Белозерский. Мамонтова пустынь была приписана к Саввино-Строжевскому монастырю в 1652 г. В целом присоединение некоторых наших монастырей к крупным московским монастырям сыграло положительную роль в их истории, став залогом благополучного существования обителей в течение не одного десятка лет, а в некоторых случаях, как это было с Троицкой пустынью приписанной после погрома разинцев к Московскому Чудову монастырю, спасло от окончательного разорения. Но не всегда присутствие крупных монастырей было благотворным, порой по поводу земли разгорались многолетние споры, иной раз перерастающие в своеобразные маленькие «войны». Не один десяток лет тянулась земельная тяжба между Кирилло-Белозерским монастырем и Вышенской пустынью. Часто эти споры разрешались мировой сделкой, а ко второй половине века не раз проводилось межевание, как земель, так и участков, где располагались пчелиные борти. Монастыри стали теперь выступать и в качестве кредиторов, давая деньги или продукты под залог, например, пчелиных бортей, причем специально в договорах оговаривалось, что родственники должника могут выкупить борти за определенную, часто немалую сумму.
Хозяйственная деятельность монастырей порой затрагивала интересы различных людей, напрямую не связанных с ними, но ведущих ту же деятельность по обработки земли по соседству с монастырями. Возникали конфликты, иногда острые и почти неразрешимые, да и неудивительно, если учесть, что государи, давая очередной участок земли не учитывали интересов крестьян или инородцев живущих рядом или прямо на этих же землях. Чаще всего такие конфликты возникали как раз в тех местах, где большую часть жителей составляли инородцы. Пурдышевский игумен не раз жаловался государю на татар, которые: «Луги их распахивают и стада гоняют и хлеб травят и в липегах лубья снимают и пчелы дерут и гумна на их пашне ставят и знамена их чешут и вотчину их пустошат» и еще «Темниковские де татаровя, князи и мурзы, и мордва, его с братиею обидят, в пашню и в сенокосные покосы вступаются насильем, и впредь де ему с братиею прожити от них неможно». Иногда такие враждебные действия имели для татар свое оправдание как это было в случае с Старокадомским Троицким мужским монастырем, где по челобитной иеромонаха Ионы и Григория Иванова царь Алексей Михайлович велел отдать новообразованной пустыне поле около д. Енгозино бывшее ранее во владении татар. По этому поводу татарские мурзы жаловались, что у них несправедливо отобрали землю. А так как монастырские пашни по малочисленности братии обрабатывать было некому, поэтому за монастырем выстроили избы и стали в них селить новокрещенных татар, но те жить в них не желали и часто убегали от своих новых хозяев.
В Чернеевом монастыре в 1598 г. татары: «Старца Матвея с братиею лают всякою непотребною лаею и служебников монастырских и крестьян бьют и похваляются всякими злыми делы и слугу монастырского Кананка Павлова хотят убить до смерти». Кстати здесь указание на то, что в то время монастырским хозяйством управлял человек из мирян Кананка Павлов. От татар не отставала и мордва, которая чинила: «Всякую пакость монастырю. Крали скот, птицу, лошадей разоряли пчелиные борти».
Впрочем, и русские крестьяне часто воспринимали монастырь, как конкурента в своих хозяйственных делах. В том же Старокадомском монастыре монахи в 1682 году жаловались государю, что кадомцы их: «Рыбные ловли облавают, лес рубят и чинят стеснения». Это единственный тамбовский монастырь, который в результате хозяйственного разорения пришел в конечном итоге в совершенное запустение.
Таких примеров можно привести еще не один десяток, но, конечно же, во многих этих случаях хозяйственного беспредела со стороны окружающего монастыри населения, была не только экономическая подоплека. Ведь не случайно в конфликт вступали именно с инородцами, которые, оказываясь в сфере влияния монастырей, неизбежно становились объектами их миссионерской деятельности. Характерная черта во внешнем и внутреннем развитии наших обителей XVIXVII вв. это их ярко выраженная миссионерская направленность. Можно даже предположить, что некоторые монахи-основатели и селились среди мордвы и татар движимые жаждой апостольского подвига. И надо сказать не без успеха. Тот же Матфей Чернеевский в своей челобитной на имя царя писал: «Иная де мордва на лебезу мою сдается и кстится хочет». Нам известно, что сам старец крестил около 20 мордовских семей. При Пурдышевском монастыре образовалось две деревни крещеной мордвы: М. Пурдышево и Тотушево, при Старокадомскомском монастыре селились новокрещеные татары. Можно также предположить, что с появлением Троицкого Цнинского монастыря образовалась деревня новокрещенной мордвы, а те, кто не пожелал принять крещения, выселился и образовал д. Поганку. Т. е. миссионерская деятельность монахов в целом была успешна и приносила свои плоды. Новокрещеные инородцы, изгоняемые из своих языческих общин, селились около стен монастырей, прибегая к помощи обителей, тот, кто не желал принимать крещение видел в монахах своих естественных и главных врагов. То, что обители были люто ненавидимы упорными язычниками, за проповедь Слова Божия свидетельствует и мордовское предание, записанное в 1915 г. священником с. Кермись Шацкого уезда отцом Павлом Курганским. Это предание повествует о том, что шайки молодых мордвинов часто грабила монахов Чернеева монастыря, отбирая у них хлеб, мед, скот в ответ на их миссионерскую деятельность. Они же придумали и презрительное название для монахов «цернохьне», переводилось оно как бздуны. Видно язычники ничего не могли противопоставить мирной просветительской работе иноков, кроме насилия и ругательств.
Апогеем миссионерской работы в этих краях стала деятельность архиепископа Мисаила, который как раз и опирался в своей работе на монахов Шацкого края. Конфликт как говорится, зрел. Положение еще усугублялось тем, что после враждебных акций инородцев игумены монастырей жаловались на них царю, а тот в свою очередь слал указы шацким воеводам взять под свою защиту обители, он и брал, посылая разбираться с непокорными стрельцов и казаков. В результате обозленная мордва 8 апреля 1656 г. около с. Ямбирно, смертельно ранила архиепископа Мисаила, который с крестом в руках проповедовал им Христа [16].
О внутренней жизни монастырей того времени нам известно чрезвычайно мало. Не сохранилось сведений о том, по каким уставам они жили, а те сведения, которые есть, относятся к более позднему времени. Но все же хоть какие-то крохи по этому поводу мы имеем. По своему типу все монастыри этого времени принадлежали к особножительным. Можно, даже утверждать, что ни в одном из них не было общежительного устава, да и вообще сложно сказать применялся ли в жизни какой-либо устав. Скорее исполнялись самые общие правила монашеского жительства, тем более что монастыри чаще всего становились своеобразными духовно-административными центрами небольших округов.