Всего за 480 руб. Купить полную версию
Те, кто приходил в компанию в надежде получить рабочее место, запись в трудовой книжке и работать за 2030 тысяч рублей оклада в месяц, очень быстро понимали, что здесь ничего подобного их не ждёт. В этой финансовой компании их мечтам не суждено было сбыться, хотя она и заявляла обратное голосами своих менеджеров и других сотрудников.
Помимо этого, у компании был ещё один любопытный способ заработка. Деньги тех, кто вложился в компанию, не имели сами по себе никакой ценности, если не «работали». Под работой понималось максимальное, просто чудовищно большое, на мой взгляд, количество сделок, которые совершали трейдеры. В день они могли совершать 3050 сделок без какой-либо существенной прибыли, а порою даже с убытком, но были при этом совершенно довольны результатом. Как стало ясно в дальнейшем, суть была в так называемой «лотности»: с каждой совершаемой сделки уплачивалась комиссия, которой с трейдерами делилось руководство компании. Эта комиссия на валютных парах могла доходить до 2030 долларов за сделку, что мотивировало людей торговать как можно активнее, не особо задумываясь о результатах трейдинга.
Всё это меня смущало. Не то чтобы я был наивен и смотрел на мир через розовые очки; к своим восемнадцати годам я уже кое-что понимал. Но всё равно я ожидал увидеть от трейдинговой компании иного. Мне представлялось, что вся она сплошь состоит из профессиональных трейдеров, сидящих за большим количеством мониторов, рыщущих глазами по информационным лентам и графикам в поисках новой инвестиционной возможности, и что всё вокруг пропитано запахом денег, азартом и эйфорией. Но в этой компании всё, что меня окружало, напоминало скорее курсы по повышению компьютерной грамотности для населения.
И всё же я решил довериться главному трейдеру, моей наставнице, благодаря которой, перепрыгнув через необходимость три недели находиться на базовых курсах, я сразу же приступил к изучению углублённых техник торговли, которым она учила меня и таких же, как я, которых пригласили на работу и которые жаждали овладеть навыками стабильного заработка на валютных парах.
15
Первое, что главный трейдер рассказала на обучении, касалось особого подхода к построению и использованию уровней поддержки и сопротивления.
Для определения уровней нужно было от месячного до часового таймфрейма провести горизонтальные линии на каждом значимом экстремуме цены, в месте важного разворота, при этом обязательно разными цветами, чтобы на любом таймфрейме было видно, где в прошлом цена разворачивалась. Это было не сложно, и особенно радовало, что ниже часового таймфрейма наставник уходить запрещала, говоря о том, что там гораздо больше шума, чем толку, и что торговать на таймфреймах ниже часового она запрещает. Я к тому моменту и сам был не в восторге от внутридневной торговли, эдакой вечной попытки догнать растущий или падающий график. К тому же мне хотелось больше не проводить у компьютера дни напролёт, вглядываясь во внутридневные колебания евро, фунта и иены, а получить возможность открыть среднесрочную, правильную, сделку и спокойно ждать результата в течение нескольких дней.
Потенциальной прибыли и убыткам на обучении наставницей уделялось особое внимание. Основными торговыми таймфреймами были дневной и четырёхчасовой. Часовой таймфрейм использовался только для поиска подтверждения точки входа, но торговля велась на старших, более долгосрочных таймфреймах. Делалось это, со слов главного трейдера, для того, чтобы зарабатывать как можно больше, пребывая в длительных сделках.
Поначалу перестроиться было сложно. Пытаясь найти сделки на старших таймфреймах, я никак не мог взять в толк, как это можно было сделать. Идея наставницы была в том, чтобы просто открыть сделку на отбой от найденного уровня поддержки и сопротивления, построенного по её правилам. Чаще всего получалось так себе. Проблема была ещё и в том, что мне приходилось на ходу подстраивать и даже ломать свой прежний стиль торговли, который я вырабатывал на протяжении года, работая исключительно на внутридневных таймфреймах. Но я давал себе отчёт, что моя прежняя торговля особой системностью и стабильностью не отличалась, поэтому не видел никаких препятствий для того, чтобы наконец торговать системно, как профессионал, и если для этого нужно было отказаться от прежних установок, то я был к этому готов.
После того как на обучении была закончена тема с уровнями, наставница рассказала о трендах, и формат её подхода к их определению стал приятным сюрпризом. Оказалось, что, согласно концепции старшего трейдера, тренды делятся не столько на бычьи и медвежьи, что и так понятно, сколько на пять различных отрезков с учётом их длительности. Проще говоря, задача была обнаружить пять трендов, для удобства называя их как таймфреймы, от месячного до часового. В то время работа велась в программе MetaTrader, и там эти временные интервалы визуально определялись куда удобнее, чем в Rumus, который я использовал до этого.
В рамках найденных трендов нужно было построить трендовые линии, чтобы чётко понимать направление преобладающей тенденции. При этом строго соблюдалось правило старшего таймфрейма: если на недельном графике тренд был нисходящим, на дневном чарте нельзя было открывать сделки на «бай». Но на последующие интервалы в сторону уменьшения это не распространялось. Если же четырёхчасовой график показывал рост, то продавать по сигналу часового таймфрейма также было запрещено. На обучении мы всегда смотрели на один таймфрейм вверх или вниз от рабочего, для того чтобы понять превалирующую тенденцию.
Что касается торговли на старших таймфреймах, то цель в сделке рекомендовалось искать размером не ниже 200300 пунктов при четырёх цифрах после запятой в котировке валютной пары. То есть потенциальная прибыль составляла бы 20003000 $. Минимальный торговый лот в компании был равен «единице», дробных форекс-лотов у «международного брокера» не было, что было в новинку, так как ранее я не испытывал никаких сложностей с тем, чтобы торговать хоть одной десятой, хоть одной сотой лота. По этой причине стоп-лосс в 50100 пунктов на демосчёте теперь равнялся 5001000 $ убытка. Это сильно беспокоило меня, так как, по моей информации, которую к тому моменту мне удалось выудить у менеджера, средний депозит в управлении трейдерами был в этой компании равен пяти тысячам долларов. То есть две-три убыточные сделки, и риск в тридцать процентов, который разрешался трейдеру и который он мог допустить без юридических последствий, был бы исчерпан. На мой взгляд, это было некорректно, но иного выбора не было. В рамках отработки на демосчёте приходилось выискивать, как мы их называли с коллегами по обучению, «бриллиантовые ситуации» и выверять каждый вход в рынок с точностью до дюжины пунктов от уровня поддержки или сопротивления.
Другие будущие трейдеры, учившиеся со мной, также старались активно набираться опыта, но ни о какой конкуренции в нашей небольшой группе речи не шло по причине её существенной разношёрстности. И дело было не столько в том, что я на обучении вновь был самым молодым, сколько в том, какие цели преследовали другие ученики, чего они хотели добиться. Не нужно было сильно погружаться в их разговоры, чтобы понять, что большинству людей просто нужны были деньги, зарплата, и они желали получить её как можно скорее. Среди учеников был отставной военный, который тратил больше времени на пунктуальность и точность при построении уровней согласно приказам, которые отдавала ему главный трейдер, нежели на то, чтобы искать закономерности в поведении цены у уровней и пытаться понять, сработает он или нет. Были также две женщины лет сорока, учительницы, которые искали для себя дополнительный доход, и по их перешёптыванию было ясно, что они, мягко говоря, недовольны тем, как всё происходит, в сравнении с тем, как им было обещано на начальных этапах, когда они пришли «устраиваться на работу». Были в группе и несколько студентов старших курсов, определявшихся с дальнейшим трудоустройством и мечтавших попасть в мир финансов и инвестиций. Они вели себя наиболее активно и всегда рьяно обсуждали с наставницей те или иные концепции в её системе, чтобы продемонстрировать свои глубокие познания в экономике, ценность которых в рамках международной финансовой компании была крайне невысокой.