Всего за 199 руб. Купить полную версию
Но я сижу, а Богдан говорит:
Зря вы девочку обидели, нехорошо так с женщинами. Хотя, ты не одну Еву обидел, думаю.
Мы не
Замолчи. Я ведь сказал, что разговора не будет, будет монолог. Ева просила суда дождаться, чтобы тогда тебе все рассказать, а не сейчас, но Евы ведь нет. А суд неизвестно когда, подмигивает ублюдок. Так вот: зря вы сделали то, что сделали. Женщины обидчивы, и способны на самую подлую месть. А уж если в этом готов помочь сочувствующий мужчина получится то, что с вами. Понимаешь?
Не совсем, хриплю в ответ, хотя я все понимаю.
Ева знакома с Богданом.
Ева передала ему галстук.
Ева предала.
Девочка обиделась на вас: поимели, и бросили. А я не люблю, когда хороших девочек обижают тупые мажоры, и мы с Евой решили, что вас нужно наказать. Сначала бизнес да-да, думаешь, стал бы я так рисковать просто из-за мелкой конторки, которой три секунды от роду? Разумеется, нет! Но Ева хорошо придумала, умная она девочка. И с Лилей отлично получилось, они ведь так похожи если издали смотреть, хохотнул Богдан. Ну вы и придурки! Вы и бизнес потеряли, и встряли в обычный женский обман, заплатив за это свободой. Справедливо, думаю.
Ева. Бизнес, вся эта круговерть с Лилей, даже ее обвинения все это Ева?
Нет, быть не может!
«Но она видела, что мы вокруг Лили ходим кругами. Не могла не знать, почему, и молчала, словно в насмешку, приходит в голову поганая мысль, выкинуть которую я не могу. И в день ареста они рядом были, не ругались, беседовали. И специально меня на эмоции пробивали. Специально!»
Ну что, Ярослав? Справедливое наказание ты получил, как считаешь? бросает Богдан, перестав улыбаться.
Наказание я получил сейчас, а не когда меня закрыли.
Худшее наказание предательство.
Глава 7. Ева
Поправляю платье перед зеркалом и отбрасываю за спину волосы.
Опять я в желтом, хотя теперь сменила имидж, стала смелее, у меня есть красное сногсшибательное платье, и черное мини, накупила в июне, больную душу лечила шопингом, и про ребенка тогда еще не знала.
А теперь носить короткие броские наряды мне уже нельзя, наверное, это несолидно для будущей матери. У меня есть пример, моя собственная мама, а она утонченная, настоящая женщина, и я хочу быть такой же.
Да и внимание лишнее мне не нужно. И в клуб идти не надо, что я там забыла этой мыслью заканчивается мой внутренний монолог и я, вздохнув, присаживаюсь на кровать.
Ну ты чего, Ева? Оля водит красной помадой по губам. Опять реветь собралась? она щурится.
Я не ревела, вскидываю подбородок, вру зачем-то, подруга ведь все видела, тогда, во дворе у Сергея, и я шмыгала носом всю дорогу, разве что в голос не рыдала. Просто не хочется в клуб. Мне и пить нельзя.
Почему это? удивляется Оля.
Прикусываю язык.
Не знаю, как ей сказать, боюсь, что она разволнуется, начнет на мозг капать, что нам с преподами обязательно встретиться надо, и я должна им рассказать.
А рассказывать я ничего не собираюсь, один неизвестно когда из тюрьмы выйдет, второй довольный женится, им не до меня, таким, как они, не нужны дети, тем более, от обычной студентки, это там, у меня дома фамилия Снежинские означает престиж, а в этом городе главные Воронцов, Штерн, и как там, Настиного отца губернатора величают?
Ева? напоминает о себе Оля.
Просто пить вредно, веско говорю и встаю с кровати. Ладно, смотрю в зеркало, последний день каникул, с завтра на учебунемножко потанцуем, решаюсь.
Это правильно, деловито кивает подруга и берет меня под руку.
Спускаемся вниз, такси уже ждет возле общежития. По дороге любуюсь вечером, сумерками, первыми огнями и морщу лоб, завтра после линейки нужно будет съездить посмотреть две квартиры, и, если все понравится переезжать.
Ладонью привычно глажу живот, я начала правильно питаться, читаю много справочников, разбираюсь потихоньку, я счастлива почти.
И на днях нужно сходить в больницу, проверить тебя, шепотом делюсь планами с ребенком.
С кем ты опять разговариваешь? раздражается подруга и щелкает складным зеркальцем. Под нос себе что-то бормочешь вечно, бесит уже.
Краснею. Чувствую себя глупо, но ничего поделать не могу, трепещу и жду, я изнутри меняюсь, и мне радостно.
Такси останавливается возле "Да Винчи".
Долго смотрю на яркую вывеску, давлю воспоминания, вздыхаю и выбираюсь на улицу. Под руку с Олей шагаю сквозь разряженные стайки девушек, отмахиваюсь от дыма, когда какой-то парень выдыхает его мне прямо в лицо.
Фу, захожу в клуб, и сразу музыка ударяет по ушам.
Оля тянет меня к стойке, а я раздумываю, не вредно ли это мне, я и забыла уже, какая тут громкость, а еще крики, вопли, раскатистый смех.
Нам два пива! кричит Оля и ладонями бьет по стойке.
Я же сказала не буду, качаю головой и сажусь на табурет. Молоко есть?
Молоко? переспрашивает бармен с таким видом, словно я у него травку попросила, и после моего кивка хмыкает. Есть.
Один стакан, заказываю.
Ну это очень странно, делится впечатлениями Оля и тянет руки, когда перед ней ставят высокий бокал с белой шапкой пены. Ты не на детский утренник пришла, Ева, а в клуб.
Хватит нудеть, улыбаюсь и отпиваю из своего стакана. Разворачиваюсь на стуле с желанием посмотреть на зал и танцующих.
И давлюсь молоком, наткнувшись на пристальный взгляд.
Светлые волосы, небрежная челка. Золотистые светло-карие глаза, чувственный рот.
Несколько дней назад я его во дворе караулила, тогда он шел и смеялся, а сейчас стоит в двух шагах от меня и смотрит так, словно мы не в шумном молодежном клубе встретились, а на похоронах.
Здравствуйте, Сергей Георгиевич, тонким голосом приветствует его Оля и толкает меня локтем. Вот так встреча. А мы тутпоследний день каникул.
Сергей словно не замечает никого вокруг, не слышит, хватает меня за руку и почти сдергивает с табурета.
Иди сюда.
От звуков его голоса сердце сбивается с ритма, его пальцы обхватывают мое запястье, и кожу жжет, семеню за ним сквозь толпу, вокруг столько запахов, алкоголя и пота, а я чувствую лишь его парфюм, свежий, едва уловимый, взглядом впиваюсь в его затылок и нестерпимо хочу пальцы запустить в эти мягкие светлые волосы, потрогать его.
Знакомься, это, похоже, папа, негромко говорю, и накрываю ладонью живот.
Сергей оглядывается.
Чего? он щурится, по его лицу цветные вспышки носятся, он такой чужой и такой родной.
Ничего, пытаюсь выдернуть руку. Отпусти, куда ты меня тащишь?
Пришли, он выдергивает меня из толпы в закуток возле туалетов. Сдвигает к стене, сам напротив встает, загораживая дорогу. Долгим взглядом изучает меня, оценивает мои распущенные волосы, смотрит ниже, на платье и изгибает губы. Возвращается к глазам. И понижает голос. Ну что. Привет, Ева.
Глава 8. Сергей
Настя достает, бесит меня своим постоянным хвастовством, мелким слюнтяйничеством и нытьем, но, пожалуй, я заслужил именно это. Не больше и не меньше вот такую вот Настю. Ведь примерно на такой я и планировал жениться со временем, лет в тридцать-тридцать пять: на высокомерной кукле, умеющей вести себя в обществе, и с родословной, как у породистой кобылы.
Остальное казалось неважным.
Куда ты собрался? ловит меня «невеста» у самого дома, и за руку хватает. По шлюхам, да?
Да. Тебя что-то не устраивает?
У Насти нет особого ума, но хитрости и какого-то звериного чутья ей не занимать. Вот и сейчас она чудом почувствовала, что я собираюсь пойти в бар, чтобы выпить, и нарисовалась около моего дома.
Хоть бы постеснялся! Скоро пойдут разговоры, что не по любви мы женимся, и
Дорогая, отодвигаю Настю, придерживаю за плечи, хотя прикасаться к ней физически неприятно, никто не питает иллюзий по поводу нашей великой любви. Всем вообще все равно на нашу с тобой звездную пару. Я могу по главной улице ходить в обнимку с проститутками, об этом поговорят один день, и забудут. Расслабься, в обществе я обещаю нежно тебе улыбаться, и даже поцелую разок. В ЗАГСе. А сейчас иди домой, или куда ты сама хочешь.