Всего за 99.9 руб. Купить полную версию
Аллу невозможно было не заметить. Совершенство ее женских линий, профиль, осанка, не оставляли равнодушным ни одного мужчину на заводе. Все ее обаяние, вся затаенная красота ее вспыхивала и проявлялась в ее грациозных движениях при затачивании деталей. На проходившую мимо станков молодую, белокурую красавицу Аллу оборачивались все рабочие завода, но она отдала свое предпочтение высокому красавцу узбеку. Все с удивлением отмечали, как они вдвоем энергично шагают по жизни, как продвигаются по работе, никогда не отстают от событий; как Алишеру удается прочитывать много книг, в то время как у других работников не всегда получается толком просмотреть газеты; как горячо они участвуют в общественной жизни завода. Вместе они составляли идеальную пару
Резкий гудок сирены возвестил об обеде. Работники гурьбой повалили из цеха, только Алла оставалась стоять у станка. В последнее время она не дотягивала до плана.
Обедать, девчонки. Кончай работу ребята. Алка, догоняй! замахали косынками женщины.
Выбрав подходящий момент, затаившись за зелеными станками, поджидая когда бригада уйдет в столовую, выглядывал старший инженер средних лет Петрушин, наблюдая за недававшей ему покоя Аллой. Цех опустел.
Ч-что-то ты, Алла, хмурая, с-сосредоточенная, даже с-словом не обмолвишься лишним, нервничая, промокнув платком пот на лбу начал разговор Петрушин, подобравшись к соседнему от Аллы станку.
Из-за шума работающего станка и неотступных мыслей об Алишере она не расслышала его слов.
Пуще разнервничавшись, он подошел к ней вплотную, повторив свой вопрос.
Тьфу-ты, выпугал до смерти. Работы много, сдержанно отвечала Алла.
Такие жертвы н-никому не н-нужны, говорил Петрушин, убрав платок в карман брюк.
Как это не нужны? Сам с меня сто один процент взял, а теперь не нужны? возмутилась Алла, выключила станок и повернулась к нему. Голос ее раздался эхом по цеху.
Я взял, я и от-тменю. Я все м-могу, но при одном условии, что мы будем в-видеться с т-тобой два раза в н-неделю, сказал он, лукаво посмотрев на нее.
Алла, поняв намек, промолчала. Она отвернулась от него и включила станок, возобновив работу. Непокорность Аллы шибко задевала его самолюбие. Еще ни одна работница не смогла отказать ему, главному инженеру. Оглядевшись по сторонам, он перешел к активным действиям, обхватив Аллу руками и прижавшись к ней всем своим туловищем.
Не будь упрямой, торопливо заговорил он.
Раздавленная, с онемевшей от боли душой она схватила первую-попавшуюся ей на глаза железяку и разъярено произнесла:
Убери свои руки, пока я тебе башку не проломила.
Петрушин отскочил. Он был вне себя от ее отказа.
По узбеку своему сохнешь, дрянь? С узбеком м-можно, а со мной значит п-противно? П-помни, благодаря кому т-ты все еще м-можешь работать здесь.
Закрой свой поганый рот, замахнувшись железякой на главного инженера, сказала она.
Дерзкие слова и движения Аллы, еще больше возбуждали в нем гнев и желание обладать этой неприступной женщиной. С перекошенным от злости и обиды лицом, перехватив из ее руки в свою железяку и откинув ее подальше, он рванулся с места прямиком на Аллу, пытаясь взять с нее согласие силой.
Ты на кого руку подняла, подстилка узбекская? повторял он, срывая с нее синий рабочий халат.
Беспокоясь о состоянии подруги, Татьяна, сама наскоро отобедав, несла из столовой для Аллы горячий обед к станку. На доносящийся эхом из цеха крик, она ускорила шаг. Сквозь матовые стекла входной двери, она разглядела среди станков непонятную возню. Почуяв неладное, держа в руках поднос, она ввалилась в цех, толкнув бедром маятниковые двери. Она застала Аллу, пытавшуюся вырваться из объятий инженера Петрушина. Обезумев от злобы, он успокоил Аллу пощечиной. Алла тихо звала о помощи, а Татьяна стояла на месте как вкопанная с подносом в руках, то ли от страха, то ли от ревности боясь пошевелиться. Женщины недоуменно смотрели друг на друга. Уверенный в своей безнаказанности, он, словно не замечая вошедшую в цех работницу, повалил рыдающую Аллу на пол и со всей силы пнул ногой в большой живот, наказав за отказ. Алла заскулила от боли. Татьяна содрогнулась и с громом выронила из рук поднос.
Алка! ахнула Татьяна, побежав к корчившейся от боли подруге.
П-подтверждай все, что я б-буду говорить, засуетившись, сказал Татьяне Петрушин, обратив внимание на мелькавшую за дверьми цеха бригадиршу. Татьяна невольно склонила голову.
Что же ты за зверь такой, прошептала себе под нос Татьяна, крутясь около Аллы, не зная, чем помочь несчастной подруге.
Петрушин судорожно рылся в кармане брюк, ища платок.
Итит твою мать! Вы что здесь устроили? эхом пробасила вошедшая в цех пышнотелая, с проседью в волосах бригадирша.
Кондратьевна, не смотришь с-совсем за своими работницами. Голодом м-моришь, а они у тебя в обморок п-падают, промокнув пот на лбу, оправдывался побаивающийся бригадиршу инженер.
Я тебя давно предупреждала, рявкнув на инженера, сказала она. Алла, встать можешь? присев рядом с ней на корточки, спросила бригадирша. Быкова, мигом беги за врачом.
Может по ПГС вызвать? неуверенно предложила Татьяна.
Всех оповестить хочешь? Беги, давай, настаивала бригадирша, неободрительно поднимая брови.
Татьяна бросилась за помощью врача, расталкивая толпу работников, возвращавшихся с обеда к своим рабочим местам. Увидев лежащую на полу у станка Аллу и по-дьявольски бегающие глаза Петрушина, бабы переполошились, еще больше зашумели. Со всех сторон посыпалась ругань, угрожающие выкрики на главного инженера. Никто особенно не удивился произошедшему.
Никак подняться не может Что будет, что будет? доносилось из толпы.
Да можно ли вынести такое? Сколько терпеть можно его рукоприкладство? Бедная девка заколыхались работницы.
Товарищи, с-спокойствие! Ну и кадры пошли, практически не заикаясь, сказал Петрушин.
Ша, бабы! гаркнула бригадирша. А ну помогай!
Окинув рабочих безумным взглядом, стараясь быть незамеченным, он обошел толпу, чтобы покинуть цех. На выходе, перед остановившимися глазами его, стояла Татьяна с врачом. Легкая краска выступила на его щеках. Поторопившись, он скрылся в темных коридорах завода.
Бригадирша с двумя крепкими женщинами подняли Аллу и не успели они погрузить ее на носилки, как Алла издала истошный вой.
Мать честная! Да у нее во́ды отошли! заключила местный врач. Здесь рожать будем! Не дотянет.
Рабочие охали.
Как не дотянет? Надо дотянуть! уговаривала Татьяна.
До ближайшей больницы километров пятнадцать, не довезем. Слаба она очень, нельзя транспортировать сейчас, убеждала местный врач, проверяя её пульс.
Бригадирша возмущенно смотрела на двери цеха, в которых от Петрушина уже и след простыл.
Быстро сориентировавшись, бригадирша разогнала из цеха всех рабочих, оставив в помощниках только Татьяну и врача.
Держите ключи от медпункта, принесите всё необходимое, и ножницы прихватите, давала распоряжение врач. Еще воды вскипятите, раздобудьте таз и чистых тряпок.
Татьяна суетилась, не зная за что ей хвататься в первую очередь.
Вызвать бы бригаду скорой надо, пока доедут, у нас все готово будет, продолжала врач, задрав подол платья Аллы.
Не надо пока скорую, сами разберемся, сказала бригадирша, выпучив глаза на гематому на обнаженном животе Аллы.
Врач одобрительно кивнула головой.
Эх, некстати ей сейчас ребенок. Пропадёт без мужика. Молодая совсем, вздыхая, говорила бригадирша.
Ничего, протяжно сказала врач, снимая стетоскоп. И не в таких условиях детей вынашивали и рожали. На войне и вовсе в окопах приходилось роды принимать, с бомбежками, с близостью фронта. А то, что семимесячный так и такие выживают.