Евгений Рудашевский - Лабиринт мертвеца стр 11.

 А могла доплыть до Бразилии! Или Австралии! Только бутылка это конверт. Точно! А открытка послание.

 С криком о помощи?

 Узнаем, если решим загадку.

 Тут нет загадок. Коровы, зонтики, пляж

 Да тут всё сплошная загадка! Странные марки, штемпели, анонимный отправитель, редкая открытка, которую ни один посткроссер Вот! Точно! «Я таджик» нарочно использовал антикварную карточку, чтобы привлечь внимание!

Гаммер долго говорил в таком духе, даже припомнил галеоны его величества короля Филиппа из «Охотников за сокровищами». Мы с Настей посмеивались, называли моего отправителя то британским пиратом, то тевтонским магистром, а потом Настя заявила, что мы должны во что бы то ни стало разгадать тайну «я таджика», и начала вслух обдумывать первые шаги на пути к разгадке. Настя ожила! Никаких грустишек, биполярочек и никакой Билли Айлиш. Мы с Гаммером поддержали Настю и условились первым делом оборудовать здесь, на верхнем чердаке, штаб-квартиру.

 Я же говорил: пахнет приключениями,  довольный, заключил Гаммер.

Глава четвёртая

Первые зацепки

На следующий день мы обустроили штаб-квартиру Раздвинули коробки и ящики, отыскали два пляжных стула, купленные бабушкой на распродаже и давно ею забытые когда я спросила, можно ли ими воспользоваться, бабушка удивилась и сказала, что ещё не выжила из ума и складных стульев не покупала. О пляжном зонтике и наборе просроченных кремов от загара, которые Настя отыскала следом, я упоминать не стала. Папа помог Гаммеру затащить по шаткой лестнице журнальный столик, пожертвовал торшер, две лампы-прищепки и одну из своих пробковых досок, затем подключил нам миниатюрный роутер.

Дедушка заявил, что в штаб-квартире должен стоять секретер для наиболее ценных документов. Кажется, он хотел воспользоваться моментом и избавиться от очередного старья, но тут вмешалась мама сказала, что мы все убьёмся, пока занесём эту рухлядь на верхний чердак. В итоге сговорились пустить секретер на дрова. Гаммер вызвался разрубить его топором и часа полтора просидел у дедушки слушал о том, как дедушкин папа впервые оказался в Кёнигсберге и как за городом попал под обстрел «Верволь-фа»  диверсионного отряда нацистов. Дедушкин рассказ понравился Гаммеру, но я увела его на чердак, потому что мы с Настей никак не могли поднять ящик с открытками, а Гаммер, в конце концов, не зря ходил в тренажёрный зал и должен был выполнить свою часть работы.

Из ящиков мы соорудили подобие стены отгородились от нижнего чердака, чтобы не мешать папе, и приколотили к верхнему ящику пробковую доску. Осветили её лампами, прикололи к ней увеличенные копии конверта и открытки «я таджика». На журнальном столике разложили материалы по Болгарскому Красному Кресту, а в центр поставили поднос с творожными колечками и маковыми кексами мама разрешила мне набрать всего побольше из витринного холодильника «Ратсхофа», даже заварила нам молочный улун и выдала пачку салфеток. Мы с Настей развалились на пляжных стульях, а Гаммер удовольствовался дедушкиным табуретом со спинкой из сдвинутых коробок.

Обустраивать штаб-квартиру было веселее, чем заниматься расследованием. Мы быстро поняли, что зацепок у нас маловато даже притом, что мы согласились считать зацепками буквально всё подряд: три марки, три штемпеля, портрет Майн Рида на конверте, сам конверт, фотографию речного пляжа с коровами на открытке, саму открытку и рассказ «я таджика» о том, как он в детстве читал библиотечные книги. Каждую зацепку мы выписали на отдельном листочке, а листочки разбросали по журнальному столику. Чуть позже, когда мы управились с кексами и перешли к творожным колечкам, Гаммер догадался разделить слова «я таджика» на отдельные зацепки: «приют в книгах», «старое здание библиотеки», «дряхлый пыжик» и, собственно, «я таджик». Не сказать, что это помогло.

 Что дальше?  спросила Настя.

 Не знаю,  призналась я.

 Думай! Ты у нас мозг операции.

 А ты кто?

 Я сердце операции.

 А я мускулы,  вставил Гаммер.

Мы с Настей рассмеялись. Где-то рядом, спрятавшаяся за коробками, шарахнулась Рагайна. На нижнем чердаке многозначительно кашлянул папа, и мы притихли, но всё равно продолжили смеяться. В целом мы не мешали папе работать он не слышал нас, если мы вдруг не принимались говорить слишком громко. Гаммер покраснел. Потом ему тоже стало весело, и он закатал рукава свитера, показал нам мышцы на руках, правда, от смущения покраснел ещё больше. Когда мы успокоились, я сказала:

 Нужно искать точки соприкосновения. Где и как пересекаются зацепки.

 Да!  подхватил Гаммер. Рукава у него так и остались закатанными.  Тут должна быть стартовая подсказка. На любой карте

 Это карта?  недоверчиво спросила Настя.

 Ну головоломка. Так вот, обычно в головоломках где-то на поверхности подсказка: что сделать в первую очередь. Вроде входа в лабиринт.

Мы пересели на пол, поближе к журнальному столику, и начали двигать зацепки, будто перед нами лежали разрозненные кусочки пазла. Я сразу отметила наиболее очевидную точку соприкосновения: болгарскую карточку и болгарскую марку со стервятником.

 Кстати, связь тут интереснее, чем кажется. Я немножко почитала про египетского стервятника. Он гнездится в горах.

 И?  не поняла Настя.

 На открытке горы.

 Скорее, холмы. Но хорошо, пусть будет.

Настя попыталась скрестить стервятника с пыжиком, Орфея с Майн Ридом и виноград на российской марке с болгарской открыткой. Последнее было не так глупо, ведь в Болгарии, если верить ((Википедии», каждый год отмечали праздник виноградарей. Гаммер, в свою очередь, заподозрил связь между словами «приют в книгах», «старое здание библиотеки» и портретом Майн Рида.

 Вряд ли он находил приют в учебниках,  пояснил Гаммер.  Читал какого-нибудь «Всадника без головы».

Других связей мы не обнаружили. Договорились поискать что-нибудь о выписанных зацепках в интернете, разбрелись по штаб-квартире и уставились в смартфоны. Молча читали, потом забрасывали друг друга ссылками, под конец переписывались в «Вотсапе» и обменивались гифками. Ничего не добились и решили сыграть в «Гномов-вредителей»  нашу любимую настольную игру. Втроём играть было не так уж интересно, однако мы неплохо провели вечер. Когда я предложила подытожить первый день в нашей штаб-квартире, Настя заявила, что нужно лететь в Болгарию.

 Там и разберёмся с твоим таджиком. Я серьёзно!

 Нас одних не выпустят за границу,  возразил Гаммер, будто в самом деле обдумывал Настино предложение.

 Я попрошу маму полететь с нами! Она согласится. У нас всё равно каникулы.

 Никуда мы не полетим,  вмешалась я.

 А ты была в Болгарии?

 Нет. Но папа был. Правда, в детстве. И привёз оттуда открытку.

 Ого!  воскликнула Настя.  У него это с детства?

 В общем, Насть, никакой Болгарии.

 А что тогда?

 Пойдём в библиотеку. Начнём с цепочки «приют в книгах, старое здание библиотеки и Майн Рид».  Тут меня осенило:  Между прочим, «я таджик» вспоминает не просто библиотеку, а именно областную детскую! Значит, к этой цепочке добавляется калининградский штемпель! От почтового отделения на проспекте Победы, где его поставили, ближе всего как раз до нашей областной детской!

Насте и Гаммеру потребовалось несколько секунд, чтобы переварить услышанное.

 Думаешь  неуверенно протянул Гаммер,  калининградский штемпель ведёт к библиотеке на Бородинской?

Разумеется, я так не думала, однако не забыла, для чего мы вообще затеяли спектакль с головоломкой. Убедилась, что Настя не против прогуляться по Южному Амалиенау, и предложила завтра утром встретиться в Шведском сквере. Настю настолько вдохновила идея связать Майн Рида, почтовое отделение и детскую библиотеку, что она захотела отправиться туда немедленно. Пришлось напомнить ей, что библиотека не «Дабл-Ю» или «Делимил» в её любимом Треугольнике и сейчас закрыта. Настя сказала, что можно сходить и в «Дабл-Ю»  она знала парня, который провёл бы нас троих в клуб, только Гаммеру нужно будет переодеться, потому что в таком свитере его не пустили бы даже с Настей. В итоге мы никуда не пошли и ещё раз сыграли в «Гномов». Настя победила с отрывом в четыре самородка и выглядела очень довольной. Вот и славно. Никаких грустишек.