- А вам не кажется, что эта книга оскорбительна и для женщин? Что в ней проповедуется? Что всякая женщина спит и видит, как бы заполучить богатого муженька, который возьмет на себя все ее проблемы. Разве не с такими взглядами борются феминистки уже бог знает сколько лет?
Дорси покачала головой.
- Нет! Бог знает сколько лет мы боремся за то, чтобы женщины получили возможность выбирать. Что станет делать та или иная женщина, когда получит право выбора, - ее дело. Важно, чтобы выбор был. И потом, - добавила она, - Лорен Граб л-Монро вовсе не утверждает, что каждая женщина обязана найти себе миллионера.
- Вот как! А о чем же, по-вашему, книга? - фыркнул Адам.
Дорси пожала плечами.
- На мой взгляд, это прежде всего социальная сатира.
- Социальная сатира? - изумился Адам. - Ну и1ну! Что же "сатирического" в убеждении, что деньги - чужие деньги, заметим - могут решить все проблемы?
Она снова взглянула ему в глаза, и Адам снова ощутил страстное желание выкинуть из головы все мысли о ее муже. Может быть, он работает в ночную смену и не узнает, если она немного задержится…
- Деньги действительно могут решить почти все проблемы, - спокойно ответила она. - Хотите знать, почему чужие деньги?.. Скажите, пожалуйста, давно ли мужчины позволили женщинам самим зарабатывать себе на жизнь? Даже сейчас за одну и ту же работу женщина получает меньше, чем мужчина.
- Вы любой разговор превращаете в лекцию, - пробормотал Адам.
Знал бы Адам, как он недалек от истины!
- И не пытайтесь сменить тему! - нервно оборвала его Дорси.
- Вы в самом деле так думаете? Что женщинам меньше платят? По-моему, это из области городского фольклора, - усмехнулся Адам.
Она выпрямилась и закатила глаза к потолку.
- В самом ли деле я так думаю? Да, я на самом деле так думаю. Больше того, я хорошо это знаю!
Он разочарованно покачал головой.
- А я-то считал вас умной женщиной, Мак.
- Я и есть умная, - без ложной скромности ответила она. - Женщины действительно получают меньше. И знаете, почему? Потому что деньги - это независимость. А мужчины, которые, увы, до сих пор правят миром, не позволят нам выйти из-под контроля.
- Господи, с чего вы это взяли?
Дорси сделала многозначительную паузу.
- Да потому, что тогда вы станете нашими рабами.
От такого ответа Адам на несколько секунд потерял дар речи. Восстановив самообладание, улыбнулся - по крайней мере, понадеялся, что эта гримаса сойдет за улыбку. От одной мысли стать рабом такой женщины мозги его, казалось, размягчились… а вот кое-что другое, наоборот, затвердело.
- Хотелось бы продолжить эту увлекательную беседу, - проговорил он, - но что-то мне подсказывает, что с замужними женщинами подобных разговоров вести не стоит.
Она залилась краской - словно только сейчас вспомнила, что у нее есть муж…
Но тут их беседу прервало появление нового посетителя. Глядя, как Мак широко улыбается новому клиенту, Адам сказал себе: "Спокойнее, приятель, эта женщина не для тебя" - и повернулся к вновь прибывшему.
Двадцатичетырехлетний Лукас Конвей был младше Адама на пятнадцать лет - и на целую жизнь. В своих мешковатых "докерах", свободной белой рубашке и кислотной расцветки галстуке он казался полной противоположностью шефу, не являвшемуся в клуб иначе как в тройке от Хьюго Босса. Светлые волосы, синие глаза и широкая мальчишеская улыбка молодого журналиста составляли разительный контраст с черноволосым, смуглым и суровым Адамом.
Впрочем, по характеру шеф и его сотрудник были похожи. Оба гордились своим журналом и из кожи вон лезли, чтобы сделать его лучшим в стране мужским журналом. Оба не признавали авторитетов, смеялись над стереотипами и не боялись бросать вызов обществу. Наконец, оба были упрямы и умели добиваться своего.
Порой Адам опасался, что это последнее качество рано или поздно выйдет боком. Им уже случалось сталкиваться лбами: до сих пор все разрешалось миром, но Адам понимал, что так будет не всегда. Что ж, мир журналистики жесток, и выживает в нем сильнейший. Даже если речь идет не о горячих новостях, а всего-навсего о развлекательном чтиве для мужчин.
И тем не менее журнал стал для Адама радостью и гордостью, любимым ребенком, лучшей половиной души, смыслом жизни. "Жизнь мужчины" появилась на свет всего шесть лет назад - и уже завоевала первое место по продажам среди аналогичных изданий. И неудивительно - в этом журнале находилось место для всего, что дорого сердцу среднестатистического мужчины: гоночных автомобилей, изысканных вин, хороших книг, дорогих сигар, красивых и умных женщин - словом, для всего, без чего мужчине жизнь не в жизнь. "Жизнь мужчины" оправдала надежды Адама: теперь издатель и главный редактор мог сказать, что мечта его жизни осуществилась.
- У меня есть идея для статьи, - заговорил Лукас, устраиваясь на соседней табуретке. Не давая Адаму ответить, он торопливо заговорил:
- Вчера я три раза подряд наблюдал одну и ту же сцену. Три раза! По-моему, об этом стоит написать.
Он призывно поднял руку, и Дорси кивнула, дав понять, что сейчас подойдет.
- Три раза подряд? - с невольным интересом переспросил Адам. - Да, любопытно…
- Это знак свыше, - подтвердил Лукас. - Вчера я три раза в трех разных местах натыкался на женщин, читающих "Как заарканить миллионера".
- О нет! - возопил Адам, закатывая глаза. - Только не это!
- Что же мне оставалось? - невозмутимо продолжал Лукас. - Пришлось зайти в книжный магазин и купить.
Адам уставился на него такими глазами, словно у Лукаса выросли рога.
- Как ты мог?! Ты предал весь род мужской!
Лукас небрежно пожал плечами.
- Послушай, я журналист, а эта книга - событие месяца.
- И что же, - слабеющим голосом продолжал Адам, - ты ее… прочел?
- А как же! И, доложу тебе, эта книженция подала мне классную идею.
- Решил заарканить миллионера? Лукас заулыбался:
- Не-а. Хочу заарканить Лорен Грабл-Монро. Звучит многообещающе!
- И что ты с ней сделаешь? - поинтересовался Адам.
Улыбка Лукаса стала прямо-таки демонической.
- Разоблачу перед целым светом! Держу пари, этой дамочке есть что скрывать!
Последние его слова утонули в звоне стекла. Подняв глаза, Адам обнаружил, что Мак смотрит на Лукаса расширенными глазами, приоткрыв рот: губы ее побелели, а на щеках выступили алые пятна. Переведя взгляд на ее протянутую руку, а затем перегнувшись и заглянув за стойку, Адам убедился в правоте своего предположения: разбитый бокал блестел мельчайшими осколками, отражая приглушенный электрический свет.
С чего она вдруг так разволновалась? - недоумевал Адам. Никогда прежде он не видел, чтобы Мак теряла самообладание - тем более била посуду. Обычно она такая ловкая, умелая и четкая. Может быть, так подействовало на нее неотразимое обаяние Лукаса? Этому Адам вряд ли бы поверил, но тем не менее его охватило мгновенное и острое желание услать Конвея спецкором куда-нибудь в Южную Дакоту.
Но, к сожалению, это невозможно. Ибо не кто иной, как Лукас, своим репортажем с Уолл-стрит в июньском выпуске на шесть процентов поднял продажи. И не кто иной, как Лукас, только что предложил идею, которая, как ни печально это признавать, прибавит журналу популярности. Вот только не превратится ли журнальная статья в дополнительную рекламу ненавистной Лорен Грабл-Монро?
Но почему Мак так пялится на Лукаса своими лучистыми зелеными глазищами (на тридцать девятом году жизни Адам впервые узнал, что лучистые глаза встречаются не только в романах), почему приоткрыты ее крупные, сочные, алые губы, почему на лице написано изумление - и еще что-то трудно определимое, как будто она… как будто…
И почему, черт побери, здесь так жарко? Какого дьявола Линди включила отопление на полную мощность?!
- Не уверен, что хочу видеть у себя в журнале интервью с этой Лорен Грабл-Монро, - проговорил Адам, ослабляя галстук.
Лукас улыбнулся и повернулся к Дорси:
- Мне "Танкерей" с тоником.
Адам отдавал должное Мак: вкусы своих клиентов она знала наизусть и обычно, едва завидев постоянного посетителя, начинала готовить для него любимый напиток. Вот и теперь, не дожидаясь просьбы, она подала Лукасу "Танкерей" с тоником и поставила бутылку обратно на полку. Но после этого не повернулась, как ожидал Адам, к другим посетителям. Нет, маячит перед ними - и глаз не сводит с Лукаса.
Вот черт!
- Читателям такой материал понравится, - продолжал, ничего не замечая, Конвей.
- Смотря как подать…
- Это будет настоящая бомба, - торопливо заговорил Лукас. - Я вытащу на свет всю подноготную мисс Грабл-Монро. Посмотрим, есть ли у нее моральное право учить других жить!
Адам вздохнул и ничего не ответил. В душе его ангел-хранитель боролся с демоном. "Не рискуй, - предупреждал ангел, - пустишь эту мерзкую" бабу к себе на страницы - вовек не отмоешься". А лукавый бес нашептывал: "Давай, Адам, врежь ей как следует!"
Ясно одно: если кто-нибудь сможет написать о новоявленной знаменитости блестящую, острую и безжалостную статью - это Лукас Конвей.
Порой Адам удивлялся: отчего этот парень сидит в его журнале? С такими-то талантами надо репортажи из "горячих точек" делать или разоблачать тайные преступления ФБР, а не пописывать статейки о том, как хороши гаванские сигары в сочетании с калифорнийским коньяком.
- А зачем вам это так нужно - разоблачить Лорен Грабл-Монро?
Этот вопрос задал не он. Задала его Мак. И, похоже, с немалым интересом ждала ответа.
Лукас отхлебнул вина, блаженно вздохнул и только после этого ответил: