Дробот Ольга Дмитриевна - Уле-Александр идёт в школу

Вестли А..

Уле-Александр идёт в школу

Повести

Anne-Cath. Vestly

OLE ALEKSANDER FÅR SKJORTE

1955

OLE ALEKSANDER OG BESTEMOR TIL VÆRS

1956

Ole Aleksander får skjorte and the following copyright notice:

Copyright © Gyldendal Norsk Forlag AS 1955 [All rights reserved.]

Ole Aleksander og bestemor til værs and the following copyright notice:

Copyright © Gyldendal Norsk Forlag AS 1956 [All rights reserved.]

© Дробот О. Д., перевод на русский язык, 2023

© Бородицкая М. Я., перевод стихов на русский язык, 2023

© Челак В. Г., иллюстрации, 2023

© Издание на русском языке. Оформление.

ООО «Издательская Группа «Азбука-Аттикус», 2023

Machaon®

* * *

Рубашка Уле-Александра

Рубашка

Было раннее воскресное утро. Половина восьмого, не больше. Папа с мамой ещё и не думали вставать. Уле-Александр забрался к ним и сидел на стыке кроватей, опершись спиной о подушку, он рисовал машину. Кроха ползала по одеялу, а папа сгибал колени, и у неё на пути вставала гора. Кроха пыхтела, сопела и карабкалась наверх, но папе всё равно приходилось немножко подпихивать её. Наконец Крохе удавалось взгромоздиться наверх, она радостно качалась на вершине одеяловой горы, но тут папа говорил «бух!» и резко вытягивал ноги. Гора осыпалась, Кроха летела вниз и хохотала до икоты. Она обожала эту игру и требовала ещё и ещё. Хоть она не говорила пока словами, но все отлично понимали, чего ей хочется. Вдруг в дверь позвонили. Папа взглянул на маму, мама на папу  кто это пришёл в такую рань в воскресенье?

 Хотите, я открою?  предложил Уле-Александр.

 Нет уж, лучше я сам,  ответил папа и как был, в пижаме, устремился в коридор. Откашлялся громко как слон, открыл дверь и выглянул на площадку. Там стояла Ида.

Ты ведь её помнишь? Родители Иды улетели работать в Америку, а дочку оставили с тётей Петрой. Так Ида и Уле-Александр стали соседями по большому дому и закадычными друзьями.

Мама и папа Иды часто пишут ей письма, а тётя Петра читает их вслух Уле-Александру, Монсу-из-усадьбы и самой Иде. Ребятам интересно послушать про жизнь в Америке. Тётя Петра в ответ описывает проделки троих друзей, так что мама Иды уже отлично знакома с Уле-Александром и Монсом, хотя никогда их не видела. Однажды Иде пришла посылка, в неё был вложен маленький свёрточек для Монса и ещё один  для Уле-Александра. Монсу подарили красный красивый платок с конями, а Уле-Александру рубашку. Не такую обычную, как он всегда носит, а взрослую, с планкой и скруглённую снизу, точь-в-точь как у папы, только размером поменьше, потому что Уле-Александр и сам поменьше.

 Она слишком красивая,  сказал Уле-Александр,  её носить страшно. Пусть висит в шкафу. Вот придут гости, мы её достанем и покажем им.

 Не выдумывай,  ответила мама,  это будет твоя праздничная рубашка. Только к ней ещё галстук нужен.

Она достала старый папин галстук, взяла ножницы и обрезала его, а то не порядок, когда галстук человеку до колен. Потом рубашку отправили в шкаф, и вот уже много недель она там висит. Уле-Александр иногда открывает дверцу и рассматривает свою праздничную рубашку, но надеть её повода всё ещё не было. А вдруг Ида спозаранку пришла спросить, не хочет ли Уле-Александр щегольнуть по случаю воскресенья?

 Однако ранняя птичка твоя Ида,  сказала мама из кровати.

Тут как раз Ида вбежала в спальню.

 Я знаю, что вы ещё не встали,  затараторила она с порога,  но я давным-давно проснулась и не могу больше ждать.

Она вытянула руку с какой-то бумажкой.

 Знаете, что это такое? Не знаете? Телеграмма!

 Тебе прислали телеграмму?  изумился Уле-Александр.  Я думал, их только взрослые получают?!

 Обычно да, но мне прислали,  сказала Ида.  И знаешь, что в ней написано?!

 Нет, не знаю.

 Мама с папой едут домой! Они вернутся со следующим кораблём из Америки, через две недели, сказала тётя Петра. И ещё сказала, что вы с Монсом тоже поедете в порт встречать корабль, потому что это незабываемое впечатление, только чур не спрашивай меня, что это значит.

 Я пойду их встречать в красивой рубашке.

 Думаешь, я уеду отсюда, когда родители вернутся?  спросила Ида.

 Наверняка,  сразу огорчился Уле-Александр.  Пусть они тогда лучше опоздают на пароход.

 А вот и не перееду!  торжествующе сказала Ида.  У папы с мамой жилья в городе нет, и они тоже поселятся у тёти Петры! Она говорит, так только проще, а то они оба всё время работают и оставляют меня на тётю, ей удобнее, когда мы все живём у неё.

 Здорово!  сказал Уле-Александр.  Тогда ладно, пусть не опаздывают на пароход.

Оставшиеся две недели тётя Петра хлопотала не покладая рук, ей хотелось навести чистоту и порядок в доме. Уле-Александр, Ида и Монс тоже старались помочь. Несколько раз в день они таскали на помойку картонные коробки с пакетами и прочим хламом, накопившимся у тёти Петры. Теперь надо было освободить побольше места, и всё ненужное пошло на выброс. Когда они повыкидывали всё лишнее, тётя Петра хорошенько оттёрла, отскребла и отмыла весь дом, а потом нарисовала красивый плакат «Добро пожаловать домой в Норвегию!»  его они повесят на двери в день приезда. Ещё она всё время пекла впрок сладкое.

Ребятам разрешалось взбивать белки, а когда пирог отправлялся в духовку, они усаживались рядом и следили по часам, чтобы он не сгорел и не пересох.

Накануне приезда тётя Петра сказала:

 Сегодня ляжем пораньше. Завтра мы должны быть свежие и бодрые. А из порта добро пожаловать к нам на приветственный завтрак!

На другое утро Уле-Александр встал очень рано, чтобы не опоздать  корабль прибывал в девять утра. Уле-Александр надел праздничную рубашку, приосанился и стал горделиво расхаживать по комнате.

 Иди-ка надень брюки,  вмешалась мама.

 Сейчас, только насмотрюсь на рубашку,  ответил Уле-Александр, вертясь перед зеркалом.  Папа, взгляни на меня!

 Я сплю,  пробубнил папа.

 Вижу,  сказал Уле-Александр.  Но ты можешь посмотреть минуточку? Смотри, у моей рубашки длинные хвосты спереди, точно как у твоей!

 Угу,  промямлил папа.

 Надевай брюки, а потом я тебе галстук завяжу,  сказала мама.

 Лучше я,  вдруг проснулся папа.  Мы, мужчины, лучше с этим справляемся.

Наконец Уле-Александр, при полном параде, собрался уходить, но тут мама сказала:

 Ты едешь в порт, там холодно. Надень-ка шерстяную кофту и ветровку, тогда точно не замёрзнешь.

 Нет, так рубашку будет не видно,  заартачился Уле-Александр.

 Целиком  нет, но воротник виднеется. А одеться надо, иначе ты замёрзнешь.

Уле-Александр нехотя надел кофту и куртку и мрачный и сердитый спустился к тёте Петре и Иде. На площадке у дверей уже ждал Монс, у него на шее был красиво повязан подаренный ему платок.

 Пора идти,  сказала тётя Петра. Ида была сама не своя  бледная и какая-то странная, она крепко держала тётю Петру за руку.

 Ты чего боишься?  спросил Уле-Александр.

 Вдруг я их не узнаю?  тихо ответила Ида.

 Конечно, узнаешь,  сказала тётя Петра.  Ты как их увидишь, вообще забудешь, что они уезжали.

Попасть в порт можно было только через проходную, и тёте Петре пришлось показать документы, чтобы их пустили.

 Вижу причал!  закричал Уле-Александр и уже собрался побежать туда, но тётя Петра поймала его за руку.

 Нам вон туда, наверх,  сказала она и показала на довольно высокий домик. Они поднялись по лестнице, вошли в большой зал ожидания и через него вышли на длинную-длинную террасу. Все встречающие стояли здесь.

 Они сойдут на берег там, внизу, и вообще нас не увидят,  волновалась Ида.

 Это очень высокий корабль,  объяснила тётя Петра.  Поэтому они сойдут на берег прямо здесь, на втором этаже, где мы с вами стоим.

 Он такой огромный, этот корабль?  спросила Ида.

 Конечно, он же океан переплывает.

 Вон он!  объявил Уле-Александр, но это оказалась обычная моторка из тех, что ходят по фьорду.

 Мне кажется, я его вижу,  наконец сказала тётя Петра.  Вон там далеко, на горизонте, разве не большой корабль?