Всего за 309.9 руб. Купить полную версию
Нет, что ты! Я возьму с собой скрипку.
Сократ заторопился: столько дел сразу и скрипку надо уложить в футляр, и самому надеть куртку.
Аврора вышла в другую комнату за школьными принадлежностями. Наконец все трое собрались. Аврора заперла дверь на ключ и сказала:
Бывай, Сократ! Папа сказал, что придёт рано и приготовит обед, а мама сегодня задержится на работе, так что обедать будем втроём.
Она бегом припустила по коридору, и, хотя времени у неё было с запасом, школьный рюкзак так и запрыгал у неё за спиной, а мешок с физкультурной формой закачался как маятник. Она вскочила в лифт и уехала вниз, а Гюро и Сократ зашагали по лестнице на тринадцатый этаж.
Мама сказала, чтобы я не огорошивала Тюлиньку и не выпаливала всё прямо с порога, сказала Гюро. Так что надо начать с чего-нибудь другого.
Хорошо.
Он не знал, чем таким они могут огорошить Тюлиньку, и, подумав, спросил:
А какое это важное дело?
Это секрет. В нём есть немного печального и немного радостного, а Тюлинька ещё ничего не знает.
И я тоже не знаю.
Они уже остановились перед дверью квартиры, где жили Тюлинька и Андерсен.
И Гюро прошептала Сократу в самое ухо:
Это про то, что Индивид уезжает от нас. Это печальная часть, а радостная это то, что сперва он ещё может пожить несколько дней у Тюлиньки, но она ещё об этом не знает, так что ты, Сократ, смотри, ничего ей не говори!
Я не скажу, сказал Сократ, и Гюро нажала звонок.
Индивид становится школьником
Тюлинька и Андерсен любили начинать утро потихоньку-полегоньку. Но Гюро решила, что уже достаточно подождала, а дело, о котором она хотела рассказать Тюлиньке, было очень важным. Сократ шёпотом сказал:
Я ничего не буду говорить, честное слово.
Когда мы начнём об этом, можешь спокойно говорить. Только так, чтобы не сразу.
Тюлинька конечно же удивилась, когда увидела в дверях Гюро и Сократа.
Это вы? спросила она. Или вы соскучились и не могли дождаться? Надеюсь, Гюро, дома ничего не случилось?
Да нет. У меня дома ничего не случилось, и у Сократа дома ничего не случилось. А где дедушка Андерсен?
Он в ванной, бреется.
А как он бреется с кисточкой или электрической бритвой?
Ну что ты! У Андерсена безопасная бритва и кисточка-помазок. Он не признаёт этих новомодных штучек.
Здорово! сказала Гюро. Папа тоже так брился, а у Бьёрна электробритва, ему так больше нравится, только на это неинтересно смотреть. А можно мне поглядеть, как бреется Андерсен?
Сейчас спрошу у него, сказала Тюлинька. Андерсен! Можно, Гюро поглядит, как ты бреешься?
И я тоже! крикнул Сократ.
Пожалуйста, заходите, если хотите, сказал Андерсен.
Они открыли дверь ванной, но Андерсен не стоял перед зеркалом он сидел. Он сидел на табуретке перед раковиной, опустив ноги в таз с водой. Под рукой у него был столик, на столике лежали газета и трубка, но сейчас у него всё лицо было в белой пене, он уже намылился.
Каждое утро он по часу сидит в ванной, сказала Тюлинька. Это он от радости, что у нас собственная ванная. Помнишь, Гюро, в пансионате-то ванная была общая, одна на всех, и надо было заранее договариваться и записываться в очередь, когда хочешь её занять. Ну а теперь Андерсен договаривается со мной. Он говорит: «Ничего, если я займу сейчас ванную?» и я уже знаю, что это значит на час, я к этому подготовлена и говорю: «Хорошо».
Сейчас Андерсен почти не мог разговаривать, потому что у него всё лицо было в мыльной пене и даже рот был ею покрыт, но он отвечал кивками и даже пробовал немного улыбаться. Отложив помазок, он взял в руки станок с безопасной бритвой. Гюро и Сократ смотрели, как на лице Андерсена среди мыльной пены начали появляться дорожки сначала появлялась дорожка, потом целиком очищалась вся щека, сначала с одной стороны, потом с другой.