Всего за 249 руб. Купить полную версию
Ну и конечно, в силе остаётся аргумент о современных учёных. Понятно, что сегодняшнее исповедание себя христианином вовсе не обещает никаких социальных и карьерных бонусов, скорее оно может послужить причиной для нападок и насмешек со стороны либеральных журналистов. Однако учёные среди наших современников встречаются далеко не в единичном количестве.
Следующая линия обороны атеистов в данном вопросе состоит в том, что религиозные взгляды учёного пытаются объявить своеобразной блажью, которая никакого отношения к науке не имеет, а потому никак не может рассматриваться как аргумент в пользу существования Бога и необходимости религии. Вновь стоит быть честными и признать, что в данном случае атеисты, конечно, правы. Разумеется, вера хоть одного учёного, хоть множества не может рассматриваться как некое доказательство. Проблема в том, что атеисты при этом придерживаются весьма сомнительных двойных стандартов. Ведь очевидно, что и атеистические взгляды точно так же никаким доказательством не являются. Атеизм учёного это именно, что его личное предпочтение. И в данном случае вообще не важно, является ли данный человек учёным. С таким же успехом мы бы могли привести пример нескольких атеистов среди дворников и выдвигать это в качестве аргумента в пользу истинности атеизма.
К сожалению, очень часто атеисты в данном случае как раз пытаются представить дело так, как будто личные убеждения того же Эйнштейна должны рассматриваться именно как некое убедительное свидетельство верности определённого мировоззрения. Понятно, что в реальности убеждения Эйнштейна в этом вопросе никак не могут говорить не об истине атеизма вообще, не об обязательном атеизме вообще всех учёных.
Есть ещё один аргумент, может быть менее распространённый, но с которым мне лично несколько раз пришлось столкнуться. Хорошо, соглашались атеисты, допустим, учёный может в своей частной жизни являться православным. Но вот когда он занимается непосредственно наукой, то он, по сути, обязательно отказывается от своих религиозных взглядов и ведёт себя исключительно как атеист. На недоуменный вопрос, почему же с учёным происходит такая удивительная метаморфоза, мне отвечали примерно следующее. Ведь учёный, когда он пытается как-то постичь законы окружающего нас природного мира, никак не использует концепцию существования Бога, то есть предполагает, что есть некие природные закономерности, которые никак не нарушаются чудесами. Если же учёный допускает, что всё в мире может полностью изменится по велению Божьему, да и вообще весь мир был сотворён Богом, то это якобы сразу же превращает учёного в некоего шарлатана.
Здесь о многом на самом деле можно поговорить. Начать можно с того, что атеисты достаточно странно представляют себе учёных, порой создаётся впечатление, что не только они сами крайне далеки от науки, но и с людьми работающими в данной сфере практически не общались. Учёный в изображении атеистов обязательно предстаёт человеком, который вынужден решать глобальные вопросы происхождения если не вселенной, то, как минимум, жизни в ней. В реальности учёные занимаются каким-либо частными проблемами, при решении которых вопрос о том, каким образом возник наш мир, и принимал ли в этом процессе участие Бог, вообще никак не могут возникнуть. Вообще, учёный, который пытается ответить именно на глобальные вопросы является не столько учёным, сколько философом, который всегда опирается уже не только на факты и эксперименты, а и на ценностные убеждения.
Теперь о том, что учёный не использует при своих занятиях концепцию Бога. В известном смысле это правда. Учёный изучает какую-то определённую часть материального мира. Мир этот создан Богом, однако сам Бог не является частью этого мира. Поэтому ничего удивительного, что изучая, например, под микроскопом некий вирус учёный занят изучением именно конкретных материальных свидетельств. Однако это никак не может говорить нам о том, что учёный тем самым становится на атеистические позиции. Возьмём для сравнения того же плотника. Понятно, что этот человек, даже если он является православным, воздействует на дерево не при помощи молитвы, а использует определённые инструменты, предназначенные для воздействия на материальный мир. Однако это, естественно, никак не приводит к тому, что во время занятия своим ремеслом плотник внезапно превращается в атеиста.
Ну и, наконец, стоит сказать о том, что идея сотворения мира Богом никак не противоречит тому, что материя обладает определёнными свойствами, в которых мы можем обнаружить некие закономерности. Верующие как раз и полагают, что сами законы, по которым существует вселенная, были определены именно Господом. При этом возможность нарушения этих законов, то есть чудеса, никак не мешают верующему учёному при изучении конкретной материальной действительности искать именно закономерности, а не чудеса, которые наукой всё равно зафиксированы быть не могут.
Нужно понимать, что между наукой и религией нет какой-то обязательной взаимосвязи. Наука может исследовать только материальный мир. Соответственно, Бог не может быть как-то обнаружен или познан с её помощью. При этом большинство учёных, надо отдать им должное, это понимают. Вообще реальные учёные, которые мало похожи на персонажей атеистических агиток, предпочитают говорить с определённой долей уверенности только о том, что непосредственно входит в компетенцию их научной отрасли. Учёный, разумеется, может быть атеистом, Он может даже публично заявлять об этом, точно так же как не лишены этого права певцы, актёры, грузчики и прочие. Но если учёный хочет сохранить непредвзятость, то он должен понимать недопустимость использования своего статуса в качестве некоего доказательства истинности его морального выбора.
При этом те, кто больше всего кричит о противоречиях между религией и наукой, в большинстве случаев никакого отношения к самой науке не имеют. Их правильнее было бы назвать науковерами. Это люди, которые воспринимают науку как некое сильное колдовство, которое может решить все проблемы человечества, причём не только в области материального прогресса, избавления от болезней, но и в области моральной, смысложизненной. Хотя наука как раз никогда не отвечает на вопросы морали, она может дать нам конкретный алгоритм решения определённой проблемы. Но у учёных нет прерогативы решать, что нам вообще считать проблемой, а что абсолютно нормальным, какие цели перед собой ставить.
Весьма характерно показывает восприятие науки многими людьми история с детским обмудсменом Анной Кузнецовой. После того как в 2016 году она была назначена Уполномоченным по правам ребёнка при Президенте РФ, в сети началась настоящая травля этой женщины. Очень многим было достаточно уже того, что Кузнецова является православной и воцерковлённой, открыто выступает против абортов и за семейное воспитание. Очевидно, для определённого круга лиц, лучшим защитником прав детей был бы тот, кто выступал за право убивать этих детей ещё в утробе матери.
Интернет предоставляет всем желающим возможность собрать массу информации о любом более менее публичном человеке. Воспользовались этим и противники Кузнецовой, которые нашли в сети какое-то её давно забытое интервью, в котором она допускала возможность истинности такого явления как телегония, что могло служить своего рода подтверждением необходимости сохранения целомудрия до брака. Большинство, наверное, помнят, что телегонией принято называть теорию, согласно которой, на родившихся детей всегда оказывает влияние тот мужчина, который первым вступил с женщиной в интимную связь.