Лана Ланитова - Флорентийская блудница стр 20.

 Так, погоди,  Владимир сделал останавливающий жест рукой.  Давай медленнее. Мне надо всё это представить, прежде чем

Но ему не пришлось ничего представлять. Как только его гостья решительно перечислила всё то, чего бы ей желалось немедленно вкусить, так все эти яства с молниеносной скоростью стали появляться на его большом обеденном столе. Откуда-то сверху, прямо из воздуха, материализовалось огромное блюдо с жареной курицей. А рядом с ним очутилось блюдо с цесаркой и еще какой-то румяной дичью. Тут же появилась и заказанная макрель, обложенная спелыми томатами, маслянистый угорь, в пряной заливке с фасолью и зеленым луком, и пшеничные лепешки с пылу и жару. Здесь же в небольшом кувшинчике томилось ароматное и чуть зеленоватое оливковое масло. Были здесь и спелые фрукты рассыпчатые груши, медовые абрикосы, влажные и холодные персики, пахнущие вином смоквы, а так же несколько щедрых кистей черного и янтарного винограда. Но больше всего Владимира удивило огромное серебряное блюдо, на котором аппетитными кубиками были весьма щедро представлены несколько сортов итальянского сыра. Были здесь и душистый пармезан, и моцарелла, и рикотта, маскарпоне, и наконец, заказанная Лучианой горгондзола.

В довершении сего прекрасного натюрморта на стол мягко опустился кувшин с красным Гриньолино из Пьемонта, пахнущий фиалкой и розой.

Увидев всё это щедрое великолепие, Владимир посмотрел на потолок, а после усмехнулся и хлопнул в ладоши:

 Prego, signora! Мои смотрители, как всегда, щедры к моим гостям. Приятного аппетита!

Лучиана с удивлением уставилась на все гастрономическое великолепие, представленное в столовой Владимира. Она тут же подсела к столу и стала быстро и с аппетитом есть. Владимир, словно официант, едва успевал пододвигать к ней разные тарелки. С легким бульканьем лилось ароматное вино, разнося по комнате ароматы летней Италии.

 Великолепный букет,  с наслаждением произнес Владимир, отпив от своего бокала.

Он сидел напротив Лучианы и внимательно следил за тем, как жадно и в то же время очаровательно она ела.

 Древние говорили, что как женщина ест, такова она и в постели,  не стесняясь, произнес он.

Лучиана кивнула и посмотрела на него смешливым взглядом синих глаз. Она настолько энергично двигала руками, что простынь, прикрывающая ее большие груди, опала к талии, представив Владимиру картину настолько ошеломительную, что он чуть не подавился терпким Гриньолино. Прямо на него, словно круглые чаши, смотрели две великолепные и пышные полусферы, увенчанные темно-красными ореолами маленьких сосков. Лучиана невинно опустила глаза, но не стала поправлять опавшую к талии простыню. Наоборот, она сдернула еще и полотенце с головы, явив Владимиру целый водопад русых, с золотистым отливом волос. Они казались чуть влажными от недавнего мытья.

 Боже, как ты прекрасна,  прошептал Владимир, глядя во все глаза на девушку.

Она же лучезарно улыбнулась и, укусив грушу, зажмурилась от наслаждения.

 А может, мы после обеда сходим ко мне, наверх?  с легким вызовом произнес он.

Va bene, только чуть позже,  тонкая кисть откинула пряди вьющихся волос.

Лучиана насытилась довольно быстро. В конце трапезы она допила бокал Гриньолино и грациозно откинулась на спинку стула.

 Мне нравится, что ты не стыдишься своей наготы,  произнес Владимир, все пристальнее рассматривая красотку.

 Нагота это естественное состояние человека. Мы ведь приходим в этот мир совершенно нагими,  улыбнувшись, отвечала она.

 А ты очень умная девушка. Кстати, а сколько тебе лет?

 Мне восемнадцать.

 Ты совсем юная особа.

 Да, наверное. Время течет вокруг меня, а я застыла в нём. И это случилось вовсе не по моей воле.

 Вот как?

 Да. Я стала заложницей этой статуи.

 Но, как это?

 Часть своей жизни я бываю человеком, в своем родном теле, а частью нахожусь в оковах мраморного панциря.

 Бедняжка, как это возможно? И что ты чувствуешь, будучи статуей?

 Я почти ничего не чувствую. В эти часы я просто сплю А время вокруг меня идет своим ходом. Кстати, скажи, какой сейчас год?

 Мне трудно ответить на этот, казалось бы, простой вопрос,  смутившись, отозвался Владимир.  В том мире, где я жил, сейчас должна идти вторая половина девятнадцатого столетия.

 Вот как?  она удивленно вытаращила синие глаза.

 А чем ты так удивлена?

 Чем? Да тем, что еще недавно я жила во Флоренции, в 1660 году.

 Да?  удивленно воскликнул Владимир.  Так ты у нас пришла из прошлого?

 Наверное. Только для меня мое прошлое это самое что ни на есть настоящее.

 Игры Хроноса

 Владимир Иванович, скажите, у вас есть какой-нибудь кусок ткани? Я хочу обернуться в него. И потом мы с вами совершим небольшую прогулку. Я покажу вам свою родную Тоскану и саму Флоренцию. Я покажу вам великого мастера, изваявшего скульптуру Флорентийской девы.

 Ткань? Я даже не знаю  Владимир немного растерялся.  У меня в шкафу хранится только мужская одежда. Сорочки, пиджачные пары, фраки.

 Я не знаю, что это за одежда. Я и названий таких не слышала. Но если вы позволите, то я там выберу что-нибудь для себя?

 Конечно. Там в уборной стоит большой шкаф. Выбирай все, что пожелаешь.

Лучиана сорвала с себя влажную простынь и на мгновение предстала перед Владимиром во всем великолепии своей роскошной фигуры. О, как же была сложена эта чертовка! У Владимира даже закружилась голова. Он стоял как вкопанный и смотрел на тонкую талию и широкие бедра итальянской красотки. Чуть смугловатое и ровное, словно морская галька, тело Лучианы источало какое-то неземное сияние. А может, это были блики огня, играющего в камине. Нежный живот, словно круглая чаша, возвышался над узкой полоской курчавых и золотистых волос, покрывающих выпуклый лобок. Полные бедра переходили в совершенные по форме колени и голени. Тонкие щиколотки венчались узкими ступнями с ровными и маленькими пальцами обеих ног.

 Я вам нравлюсь?  смущенно произнесла она.

 Ты красавица,  охрипшим голосом отозвался Владимир.  Как может не нравиться само совершенство? Теперь я понимаю, отчего один тосканец решил изваять из твоего образа статую.

 Это было его ошибкой,  опустив ресницы, тихо произнесла она.  Жди меня здесь.

И не успел он что-либо сообразить, как стремительная флорентийка вновь унеслась вверх по деревянной лестнице. Раздался стук двери. Её не было несколько минут, а после он увидел свою гостью уже одетой. Она надела на себя одну из его тонких батистовых сорочек с кружевным воротничком. Длинные рукава она закатала чуть выше изящных локотков, а пуговки застегнула так, что ее великолепная грудь была почти полностью на виду. Концы рубашки она подвязала узлом на талии. Ниже, вместо юбки, она приспособила какой-то огромный клетчатый платок с кистями, завязав его узлом на выпуклом бедре. Откуда она раздобыла этот платок, Владимир не знал. Но весь ее внешний вид теперь напоминал собою цыганку. Длинные русые локоны она слегка подоткнула черепаховым гребнем. Волнистые пряди теперь спускались на ее высокие груди и колыхались при каждом движении.

 Господи, да откуда ты только взялась, вот такая?  вновь прошептал Владимир.  Ну, до чего же ты красива, девушка из Флоренции.

Она загадочно улыбнулась и протянула к нему тонкую, чуть смугловатую ладонь.

 Закрой Глаза, Володя. Я покажу тебе моего мастера. И то место, где я родилась.

Как только ее горячая и сухая ладошка дотронулась до его ладони, Владимиру почудилось, что его повело куда-то в сторону. Лица коснулся порыв теплого ветра, пропахшего кипарисами, платанами и магнолиями. Еще запахло речной водой и чем-то неуловимым и таинственным. Так издавали аромат нагретые на солнце камни древнего города. Босые ноги ощутили влажный песок. Он открыл глаза, но тут же вновь зажмурился. Яркое солнце на миг ослепило его. На синем тосканском небе не было ни облачка. Недалеко от себя он услышал плеск воды и чью-то заливистую итальянскую песню. Владимир осмотрелся. Он стоял возле незнакомой реки, по обоим берегам которой, тянулись бесконечные каменные дома средневековые серые строения с небольшими прямоугольными окнами, похожими на бойницы с решетчатой вязью. Их основания настолько близко громоздились к воде, что казалось, будто эти дома утопают в струях тихой реки. Эта картина напомнила ему Венецию.