Лана Ланитова - Флорентийская блудница стр 19.

 Боже, как же она хороша!  восхищенно прошептал Владимир, вглядываясь в мраморные черты.  И кто же изваял такую потрясающую красавицу? Она словно живая.

Он отошел в сторону и полюбовался на статую.

 Какие формы! Кто же тот смельчак, дерзнувший изваять эдакую красоту?

Изогнувшись, он заглянул ей за спину. Плавные линии талии переходили в вызывающе оттопыренные ягодицы совершенной и весьма пленительной формы. От внимательного взора Махнева не ускользнули и узкие ступни изображенной девицы.

Он вновь отошел от статуи и присел на стул.

 Да, кто же ты? Венера, Афродита или Астарта? И кто же тебя такую изваял?

После того, как Владимир озвучил свой, как ему казалось, риторический вопрос, в воздухе его дома вдруг тонко запахло лимонами и какими-то южными цветами. Уши его заложило от едва заметного гула. Он сморщился и отогнал это наваждение. Но далее случилось нечто, что потрясло его еще сильнее. Ему показалось, что статуя повернула к нему свою изящную головку и едва заметно улыбнулась. Да, чёрт побери, она именно улыбнулась!

 Лучиана Росси,  услышал он звук, похожий на звон серебряного колокольчика.  Меня зовут Лучианой.

А после раздался девичий смех.

Владимир протер глаза и схватился за виски. Статуя назвала своё имя. Оказывается, её звали Лучианой!

А после ему почудилось, что пространство комнаты наполнилось каким-то хрустом. Это напоминало вскрытие весеннего льда на Неве. Владимир вскочил со стула и подбежал к статуе. Гладкий беломраморный покров из камня вдруг начал трескаться прямо на глазах. От тела скульптуры откалывались целые куски мрамора и со стуком падали на пол, разбиваясь на множество мелких фрагментов. За ними обнажались островки живого матового тела.

 О, господи,  прошептал Владимир и попятился.  Это кто же замуровал живую девушку в мраморный панцирь?

Статуя тряхнула плечами, и последние фрагменты монументальной скорлупы с треском опали на пол. А прямо к его ногам спрыгнула вполне себе живая девица, облаченная в тончайшую светлую тунику, и брызнула а на него синевой ярко-голубых глаз. Она ударила себя по широким бедрам, и в воздух полетели клубы мучнистой белой пыли, переливающейся перламутровой радугой. А пухлые губки растянулись в очаровательной белозубой улыбке.

 Buongiorno, signor Махнев!  раздался приятный девичий голосок.

Она тряхнула золотистыми кудрями, и от ее головы тоже полетели гипсовые клубы.

 Buongiorno растерянно ответствовал наш герой.

«Что за диво дивное,  лихорадочно думал он.  Из статуи вышла живая девица. Говорит по-итальянски. А я итальянский почти не знаю»

 Вы не переживайте, господин Махнев,  вдруг отозвалась таинственная гостья.  Я умею говорить и по-русски. Давайте еще раз знакомиться. Меня зовут Лучианой Росси.

 Очень приятно,  Владимир, кивнув головой А меня зовут Владимиром Ивановичем Махневым.

 И мне приятно,  кокетливо улыбнулась девица.

 Простите, а как это вы оказались под этим мрамором?

 Как?  она хмыкнула.

Она не стояла на месте. Она легко двигалась по комнате, поводя роскошными бедрами. Да, у этой чертовки была весьма аппетитная фигура.

 Я всё расскажу. Только постепенно. Хорошо? Если вы, конечно, не против?

 Я буду весьма польщен вашим доверием,  Владимир вновь кивнул.

 Скажите, у вас есть,  она на минуту замялась, будто подбирая верные слова,  метла?

 Господи, зачем вам метла?  забеспокоился Владимир.  Вы будете на ней летать?

 Нет, я хочу немного прибраться,  заявила она.  Вся ваша столовая усыпана камнями и белой известью.

 Да, не стоит беспокоиться  начал было он.

Но гостья уже не слушала его. Она побежала в прихожую так, словно прекрасно знала устройство его дома. И через минуту вернулась оттуда с веником и большим металлическим совком.

«Надо же,  летуче подумал Владимир.  А я и не знал, что в моем доме хранится всё это добро».

Девица наклонилась, вызывающе оттопырив выпуклую попку, и принялась усердно подметать пол. Тонкая ткань туники плохо скрывала матовые полусферы совершенных по форме ягодиц. Владимир невольно залюбовался и роскошными бедрами своей странной гостьи, и ее стройными босыми ножками. Пока она собирала в совок мраморные осколки от собственного недавнего саркофага и подметала белую пыль, ее движения были настолько грациозными и волнительными, что Махнев ощутил знакомую тяжесть в паху. Он даже подумал о том, что, хорошо бы заставить девицу опереться руками за витую капитель полуколонны и задрать ей кверху тоненькую ткань туники. Но вместо этого он продолжал таращиться на гостью, мучительно соображая, как вообще возможно такое, чтобы статуя вдруг ожила.

«Чертовщина какая-то. Как бы опять в какую-нибудь скверную историю не угодить»

Тем временем прекрасная Лучиана подмела пол и убрала куски битого мрамора. А после вновь отряхнулась.

 Владимир Иванович, могу я у вас принять ванну?

Она приблизила к нему нежную щечку, и он увидел, что ее лицо действительно покрывал тонкий слой белой пыли, похожий на рисовую муку.

 Конечно,  тут же засуетился Владимир.  Наверху у меня есть уборная, и в ней весьма вместительная ванна. Там вода, кувшины, простыни, полотенца.

Она радостно кивнула и понеслась вверх по ступеням, мелькая крепкими икрами стройных ног.

 Может, тебе чем-то помочь?  крикнул он ей вослед, внезапно перейдя на «ты».

 Не стоит. Я сама,  звонким голосом отозвалась Лучиана и рассмеялась в ответ.

Он не стал ей мешать. Он сел возле камина и уставился на пляшущие языки живого огня. Он слышал, как где-то за плотными дверями его уборной плескалась его милая гостья и напевала какую-то веселую итальянскую песню. Ее приглушенное пение казалось ему весьма чистым и мелодичным.

 Да, Махнев,  вздохнул он.  Похоже, что ты вновь вляпываешься в какую-то странную историю. Ладно, поживем-увидим.  Но, как же она хороша! Какие груди, какие бёдра

Он не заметил, сколько прошло времени. Но наконец-то девчонка перестала шумно лить воду и петь песни. Хлопнула дверь в уборную. Раздался стук босых пяток по деревянным ступеням. И перед ним предстала его очаровательная гостья, обернутая в льняную простынь, с полотенцем на голове. Нежные щечки теперь розовели от недавнего купания. Золотистый локон выбивался на чистый, чуть смуглый лоб, а синие глаза сияли, словно два огромных топаза.

 Какой у тебя красивый носик,  неожиданно произнес Владимир и сам смутился от своей неуместной фразы.

 Да, у меня красивый нос,  легко согласилась она, повернувшись в профиль.  Правда, он вовсе не римский. Он слишком маленький для римского,  она хохотнула.

 Кто ты?  вновь глупо спросил он, рассматривая ее прекрасные черты и завернутую в простынь шикарную фигуру.

 Я же сказала. Меня зовут Лучианой. Я дочь торговца овощами. Я живу во Флоренции.

 А как ты оказалась в статуе?

 О, это слишком долгая история.

 Ничего, я готов ее выслушать целиком. Мне, собственно, вовсе некуда спешить,  иронично улыбнулся Владимир.

 А я хочу есть,  жалобно протянула она.  Давай, я сначала поем, а всё остальное после.

 Идёт. Вот только я не уверен насчет еды. Собственно, я никогда не уверен в наличии провизии в этом лукавом царстве. А пригласить девушку в ресторан я пока тоже не могу,  он задумался.  Собственно ты и стояла еще недавно в моём ресторане. Я там тебя впервые и увидел.

 Да? Я не помню,  беспечно отозвалась Лучиана.  Я много, где бываю. Странно, если я была в твоей харчевне, то отчего же я голодная?  хохотала она.

 Наверное потому, что тогда ты находилась внутри мраморной скульптуры.

 Наверное,  она легко пожала плечами.

 А чего бы ты хотела поесть?

 Я? Я хочу курицу или цесарку, жареную на вертеле,  она плотоядно сглотнула.  Или рыбу с томатами. Например, макрель. Или жареного угря с луком и фасолью. Хочу оливок, зелени и пшеничных лепешек. Хочу спелых груш и плодов фигового дерева. Хочу козьего сыра и горгонзолы тоже А еще