Маринина Александра Борисовна - Генрих Шестой глазами Шекспира стр 9.

Ну, такая доморощенная демократия.

Сомерсет и Плантагенет сразу же соглашаются, без споров. Тогда Вернон срывает белую розу, отдавая свой голос за Ричарда. Сомерсет, конечно, недоволен и пытается угрюмо острить:

 Смотрите, осторожнее, Вернон, а то уколетесь шипом, кровь пойдет, цветок окрасится, и получится, что вы помимо воли будете стоять с красным цветком в мою пользу. Ну, кто еще не выразил своего мнения?

А остался-то только стряпчий. Если по-современному юрист.

 Если мои знания и все книги, которые я изучил, меня не обманывают, то аргументы Сомерсета кажутся мне сомнительными,  говорит он.  Я срываю белую розу.

 Ну, Сомерсет, давайте, подкрепляйте свои аргументы,  обращается к конкуренту Ричард Плантагенет.

 Аргументы у меня в ножнах,  грозно отвечает Сомерсет,  и этот аргумент окрасит вашу белую розу в красный цвет.

 Ого, как вы побледнели от страха! Стали таким же белым, как моя роза. Значит, я точно прав,  констатирует Ричард.

 Я побледнел не от страха, а от гнева! А тебе следовало бы покраснеть от стыда и стать таким, как моя роза.

Претенденты еще какое-то время обмениваются репликами, упражняясь в злобном остроумии и обыгрывая тему червей и шипов, которые можно обнаружить в розах. Доходит до того, что Ричард называет Сомерсета «дерзким мальчишкой» и заявляет, что презирает его. А ведь как цивилизованно все начиналось! «Господа, давайте обсудим Рассудите, кто из нас прав» Сплошное лицемерие!

 Насчет презрения это уж слишком,  замечает Сеффолк, пытаясь снизить накал скандала.

Но Плантагенета уже понесло.

 А я и тебя презираю, Уильям де ла Поль!

 Я тебе это твое презрение в глотку запихну!  не выдерживает Сеффолк.

 Перестань, де ла Поль,  сдерживает его граф Сомерсет.  Много чести беседовать с этим мужланом.

 Осторожней, Сомерсет,  говорит Уорик,  не забывай, что Ричард потомок Лайонела, третьего сына короля Эдуарда.

Так, не запутайтесь в счете сыновей Эдуарда Третьего. Мы уже договорились, что считаем «по выжившим», и по этому счету Лайонел второй сын (между старшим сыном и Лайонелом родился еще мальчик Уильям, который рано умер). Шекспир, как и многие историки и хронисты, считает «по всем родившимся», и у них Лайонел третий сын короля, а Джон Гонт четвертый. В вопросах престолонаследия важна не конкретная цифра, а именно последовательность: кто раньше родился у того больше прав. Лайонел, предок Ричарда Плантагенета, родился почти на 2 года раньше Джона Гонта, от которого ведет свой род Сомерсет, вот и весь сказ. А как их называть, «вторым и третьим» или «третьим и четверым», уже неважно.

 Он такой храбрый, потому что занимает высокие посты,  презрительно комментирует Ричард Плантагенет.  Здесь-то он ничего не боится, а пусть попробует сказать то же самое в другом месте.

 Я в любом месте это повторю,  клянется Сомерсет.  Ты уже забыл, как твоего отца казнили за измену при Генрихе Пятом? Или будешь отрицать, что и на тебе пятно позора и за это тебя лишили древних титулов? Грех отца остался в твоей крови, и пока не докажешь обратного и не очистишь свое имя, все имеют право считать тебя мужланом.

Отец Плантагенета, Ричард Кембридж, действительно участвовал в заговоре против короля Генриха Пятого, был обвинен в измене, лишен всех титулов и владений и казнен. Поэтому в данный момент в пьесе Ричард носит только родовое имя «Плантагенет», которое выполняет функцию фамилии, а не титула. Титулов у него никаких нет, все отняли. Хотя, если подходить к вопросу совсем строго, то один-то титул у него имеется, унаследован от дядюшки, погибшего в битве при Азенкуре и не оставившего наследников. Так что благодаря героическому дяде, брату отца, Ричард имеет право именоваться 3-м герцогом Йоркским, но пока что Шекспиру это без надобности. Станет нужным он сразу вспомнит, вот увидите.

 Да, моего отца обвинили в измене, но он никогда не был изменником, его обвинение неправосудно. Придет время и я сумею это доказать. А тебя, Сомерсет, и твоего клеврета де ла Поля я внесу в свой черный список. Имейте в виду, я вас предупредил.

 Ну, как соберешься ты знаешь, где нас искать,  небрежно отвечает Сомерсет.  Моих сторонников всегда легко найдешь по алой розе, они все будут носить этот цветок.

 В таком случае мои сторонники будут носить белую розу.

 Иди и подавись своим честолюбием,  бросает на прощание Сеффолк.

 Они меня оскорбили, и я должен это терпеть!  в гневе восклицает Ричард Плантагенет.

 Не волнуйся,  успокаивает его граф Уорик,  на ближайшем заседании парламента справедливость будет восстановлена. Пятно, которое порочит твою репутацию, будет стерто, и тебя провозгласят герцогом Йорком. В знак любви и поддержки я тоже буду носить белую розу. Чует мое сердце, наш сегодняшний раздор приведет к большому кровопролитию.

Плантагенет благодарит Вернона и стряпчего за то, что приняли его сторону и сорвали белые розы, и приглашает всех обедать. Ему тоже кажется, что нынешняя ссора с Сомерсетом закончится вой-ной.

Сцена 5

Тауэр

Вот и еще одна новая для нас фигура Эдмунд Мортимер. Он дядя Ричарда Плантагенета, родной брат его матери. Поскольку Мортимер, равно как и мать Ричарда, ведет свой род от второго сына короля Эдуарда, то имеет право претендовать на престол точно так же, как и племянник, сын сестры. Появление Мортимера сопровождается его монологом, из которого нам предстоит узнать, какую очередную фальшивку собирается подсунуть нам Шекспир.

 Вы, стражи дряхлых лет моих  начинает Мортимер, обращаясь к стражникам.

Так, пойдем по порядку. Во-первых, Эдмунд Мортимер родился в 1391 году, а скончался в 1425 году. Даже если предположить, что сцена имеет место прямо перед его кончиной, то персонажу всего 33 года. Это что, «дряхлые года»?! Даже с учетом эпохи не соглашусь. Во-вторых, Эдмунд Мортимер умер не в Тауэре, а в Ирландии, где занимал достаточно высокий пост. В-третьих, в Тауэре он действительно сидел довольно долго, но было это очень давно, еще при короле Генрихе Четвертом, который, как и любой узурпатор, занявший трон силой, а не естественным путем, изо всех сил старался избавиться от любых претендентов на престол. Следующий король, Генрих Пятый, надевший корону уже в совершенно законном порядке, никаких претендентов не боялся и освободил Мортимера, вернул ему все титулы и привилегии, а после смерти Генриха Пятого Эдмунд Мортимер вошел в регентский совет при малолетнем короле. Более того, отец Ричарда Плантагенета затеял заговор как раз с целью сместить Генриха Пятого и посадить на его место Мортимера, поскольку его претензии на престол выглядели более весомыми. Когда Эдмунд узнал об этом, он пошел к королю и всех сдал. Видимо, очень был благодарен Генриху за освобождение из тюрьмы, искренне стремился служить ему и больше не хотел никаких неприятностей. Ричард Кембридж, отец Ричарда Плантагенета, был казнен вместе с другими заговорщиками, а Эдмунд Мортимер продолжал исправно нести службу королю. Так что молодому, полному сил, обласканному властью и преданному короне Мортимеру совершенно нечего было делать в Тауэре, да еще в кресле, изображая из себя немощного умирающего старика.

Но у автора пьесы свои резоны, ему нужны персонажи с определенными характеристиками, которые будут своими поступками двигать сюжет в нужном направлении. Поэтому он, как мы уже неоднократно убеждались, берет кое-что подходящее из реальности, а кое-что придумывает. Для удобства. Так что в данной пьесе мы имеем очень старого претендента на корону, без наследников (что правда: Эдмунд Мортимер умер, не оставив детей), озлобленного на власть (поскольку сидит в тюрьме и, судя по всему, уже давно). Этот персонаж может передать свои претензии на престол только одному человеку своему родному племяннику Ричарду Плантагенету. Вот такая экспозиция.